Волга, реченька глубока!Прихожу к тебе с тоской;Мой сердечный друг далеко,Ты беги к нему волной.Ты беги, волна, стремися,К другу весть скорей неси,Как стрела к нему пустисяИ словечко донеси.Ты скажи, как я страдаю,Как я мучуся по нем!Говорю, сама рыдаю,Слезы катятся ручьем.Вспомню, милый как прощался,И туда вдруг побегу,Где со мною расставался;Плачу там на берегу.С ветром в шуме Волга стонет,А я рвуся злой тоской;Сердце ноет, ноет, ноетИ твердит: «Где милый мой?Где мой друг, Моя отрада?Где девался дорогой?..»Жизни я тогда не рада,Вся в слезах иду домой.Но к несносному мученьюСтрасть должна свою скрывать,Здесь предавшись слез стремленью,Дома вид иной казать.Как ни тошно, как ни больно,Чтоб не знали страсть мою,Покажусь на час спокойной;Ночь зато проплачу всю.«Поспешай ко мне, любезный!Ты почувствуй скорбь мою,Ток очей отри мой слезный,Облегчи мою судьбу».Только я уста сомкнула,Стон пустился вслед за мной;Мнится, реченька вздохнула,Понесла слова волной.<1793>
124 *
Как во нынешнем годуВ Петербурге-городу, Сама знаю где, сама ведаю.Я во нынешней неделеВо компании сидела, Сама знаю с кем, сама ведаю.За железною решеткойЯ сидела, что чечетка, Глядела в окно.Подаянием питаласьИ со вшами забавлялась: Много развелось.Ко мне сторож прибежал,Он под номером сыскал, Повел меня вверх.Там допросом забавляласьИ с судьями повидалась. Черт бы их тут взял!Секретарь вынес указ,Прочитали тут при нас: «Бить шельму кнутом!»Палач скоро прибежал,На мне шубку разодрал, К столбу привязал,Из кулька вынул кнутину,Расстегнул как хомутину, Дернул по спине…Отсчитали двадцать пять,Приказали с столба снять, Сама побрела,Подорожную взяла,Что избита вся спина, Вся изорвана;Палач тотчас догадался,За мной вслед еще погнался: «Плати за работу, Что бил хорошо!»
II
Первая половина XIX века
П. И. Шаликов
Петр Иванович Шаликов (1767–1852) принадлежал к старинному аристократическому роду. Он служил в кавалерии, участвовал в штурме Очакова; выйдя в 1790 году в отставку, он всецело посвятил себя литературной деятельности. Как журналист, поэт и прозаик Шаликов принадлежал к сентиментальному направлению в русской литературе, издавал журнал «Московский зритель» (1806), альманах «Аглая» (1808–1812) и «Дамский журнал» (1823–1833), редактировал «Московские ведомости». При жизни поэта вышло два сборника его стихотворений — «Плод свободных чувствований» (3 части, М., 1798–1801) и «Цветы граций» (1802). Оставаясь приверженцем сентиментализма и после того, как на смену этому направлению пришел романтизм, а затем и реализм, Шаликов стал излюбленной мишенью критики и эпиграмматистов под сатирическим прозвищем «Вздыхалов». Шаликов был одним из зачинателей жанра чувствительных «русских песен». Многие его стихотворения были положены на музыку неизвестными композиторами-дилетантами и публиковались в нотном приложении к «Аглае». На некоторые тексты поэта писали романсы Д. Кашин и П. Долгорукий.
125. Русская песня *
Нынче был я на почтовом на дворе —Льстил себе найти от миленькой письмо,И — пошел назад с унылою душой.Нет письма!.. нет сердцу радости ни в чем!Ах! давно, давно не пишет уж ко мнеТа, которою на свете я живу;Та, котора уверяла так меня,Что в разлуке ей отрада только в том,Чтоб писать ко мне… о горести своей!..Что ж мешает ей в отраде той теперь?Что мешает сердце друга оживить?Неужель забыт я милою моей?Неужели сон был счастие мое?..Нет, не может статься этого вовек!Я довольно знаю милую мою:Ее сердце не умеет изменить;Ее сердце век останется моим —Знать, свободного и в тереме своемНе имеет она времени часа;Иль препятствуют недобры люди ейК другу грамотки чрез почту посылать…Но, что б ни было причиною того, —Лишь была б здорова милая моя!<1801>
А. Ф. Мерзляков
Алексей Федорович Мерзляков родился в 1778 году в Далматове Пермской губ., умер в 1830 году в Москве. Учился он в Пермском народном училище. Благодаря успеху первого своего стихотворения — оды на мир со Швецией, — опубликованного в «Российском магазине» (1792, ч. 1), юный поэт был переведен в гимназию при Московском университете, с которым оказалась связанной вся его жизнь. По окончании университета Мерзляков был оставлен при кафедре «российского красноречия, стихотворства и языка», преподавал словесность, а с 1817 года по 1830 год был деканом факультета. Он состоял в созданном при университете «Дружеском литературном обществе» (1801), где определился интерес молодого поэта к гражданственной лирике, к фольклору и проблеме народности поэзии. Наследие Мерзлякова представлено оригинальными и переводными стихотворениями, песнями и романсами, статьями и трактатами. Песни и романсы он создавал на протяжении всей своей деятельности, но наиболее интенсивная работа над ними приходится на начало XIX века. По свидетельству современника, «большую часть своих романсов и простонародных песен» Мерзляков написал до 1812 года, в Жодочах, подмосковном имении Вельяминовых-Зерновых, где поэт, увлеченный А. Ф. Вельяминовой-Зерновой, был частым гостем. [87] Многие песни он создавал в сотрудничестве с композитором Д. Н. Кашиным. Некоторые из них в качестве образца имели народные песни, записанные Кашиным и позднее изданные им самим. Песни Мерзлякова популяризировались певицей Е. С. Сандуновой. Н. Полевой писал: «Кто не знает голосов Кашина на слова Мерзлякова? Кто из слыхавших Сандунову не помнит петых ею песен Кашина…?» [88] Позже на тексты Мерзлякова писали музыку Т. Жучковский, А. Жилин, И. Литандер, А. Варламов и др. Из песен Мерзлякова, популярных в первой половине XIX века, сохранились в современном устном репертуаре «Ах что же ты, голубчик…» и «Среди долины ровныя…».
87
М. А. Дмитриев, Мелочи из запаса моей памяти, М., 1869, с. 162–163.
88
«Московский телеграф», 1833, № 18, с. 269–270.
126 *
Я не думала ни о чем в свете тужить,Пришло время — начало сердце крушить;С воздыханья белой груди тяжело!То ли в свете здесь любовью прослыло:Полюбя дружка, от горести изныть,Кто по сердцу мне, не сметь того любить?Злые люди все украдкою глядят,Меня, девушку, заочно все бранят…Как же слушать пересудов мне людских?Сердце любит, не спросясь людей чужих,Сердце любит, не спросясь меня самой!Вы уймитесь, злые люди, говорить!Не уйметесь — научите не любить!Потужите лучше в горести со мной:Было время — и на вас была беда.Чье сердечко не болело никогда?Всяк изведал грусть-злодейку по себе,А не всякий погорюет обо мне!Что же делать с горемычной головой?Куда спрятать сердце бедное с тоской?Друг не знает, что я плачусь на него;Людям нужды нет до сердца моего!..Вы, забавушки при радости моей,Цветы алые, поблекните скорей!Вас горючими слезами оболью,Вам одним скажу про горесть я свою.Как без солнышка не можно вам пробыть,Мне без милого не можно больше жить.<1803>
127 *
Чернобровый, черноглазый Молодец удалыйВложил мысли в мое сердце, Зажег ретивое!Нельзя солнцу быть холодным, Светлому погаснуть;Нельзя сердцу жить на свете И не жить любовью!Для того ли солнце греет, Чтобы травке вянуть?Для того ли сердце любит, Чтобы горе мыкать?Нет, не дам злодейке скуке Ретивого сердца!Полечу к любезну другу Осеннею пташкой.Покажу ему платочек, Его же подарок, —Сосчитай горючи слезы На алом платочке,Иссуши горючи слезы На белой ты груди,Или сладкими их сделай, Смешав со своими…Воет сыр-бор за горою, Метелица в поле;Встала вьюга, непогода, Запала дорога.Оставайся, бедна птичка, Запертая в клетке!Не отворишь ты слезами Отеческий терем;Не увидишь дорогого, Ни прежнего счастья!Не ходить бы красной девке Вдоль по лугу-лугу;Не искать было глазами Пригожих, удалых!Не любить бы красной девке Молодого парня;Поберечь бы красной девке Свое нежно сердце!<1803>
128. Сельская элегия *
Что мне делать в тяжкой участи своей?Где размыкать горе горькое свое?Сердце, сердце, ты вещун, губитель мой!Для чего нельзя не слушать нам тебя?Как охотник приучает соколов,Приучаешь ты тоску свою к себе;Манишь горесть, без того твою родню;Приласкало грусть слезами ты к себе!Вейте, буйны, легкокрылы ветерки,Развевайте кудри черные лесов,Вейте, весточки, с далекой стороны,Развевайте мою смертную печаль!Вы скажите, жить ли, бедной, мне в тоске?Вы скажите, жив ли милый мой дружок?Долго, долго ждет любовь моя его!Вот уж три года тоске моей минет;Ровно три года, как слуху нет об нем;Нет ни грамотки, ни вестки никакой!Ах, ужли-то солнце стало холодней?Неужли-то кровь ретива не кипит?Неужли твое сердечко, милый друг,Ничего тебе о мне не говорит?Много время, чтоб состариться любви!Много время позабыть и изменить!Ветер дунул с чужой, дальней стороны,Показалася зарница над горой,Улыбнулася красотка молодцу —И прости мое всё счастье и покой!Нет! не верю я причудам всем своим:Милый друг мой! твоя девушка в тоске,Тебе верит больше, нежели себе.Знать, злосчастным нам такой уже талант —Не делясь душой, делиться ввек житьем;Знать, затем-то в зеленом у нас садуДва цветочка одиночкою росли,Одним солнышком и грелись, и цвели,Одной радостью питались на земли,Чтобы ветры их далеко разнесли,Чтобы в разных рассадить их сторонах,Чтоб на разных вдруг засохнуть им грядах!У них отняли последню радость их,Чтобы вместе горевать и умереть.Поздно, миленький, на родину придешь,Поздно, солнышко, на гроб ты мой блеснешь!Я найду уже другого жениха,Обвенчаюся со смертью без тебя,Сам ты нехотя меня сосватал с ней…Приди, милый друг, к могиле ты моей!Ты сорви цветок лазоревый на ней,Он напомнит, как цвела я при тебе;Ты оттудова поди в темны леса,Там услышишь ты кукушку вдалеке:Куковала так злосчастная в тоске;Горесть съела всю девичью красоту,Сердце бедное слезами истекло.Как подкошенна травинушка в лугу,Вся иссохла я без милого дружка!Место всякое — не место для меня,Все веселья — не веселья без тебя.Рада б я бежать за тридевять земель,Но возможно ли от сердца нам уйти?Но возможно ли от горя убежать?Оно точит стены каменны насквозь,Оно гонится за нами в самый гроб!Девки просят, чтоб не выла я при них:«Ты лишь портишь наши игры, — говорят,—На тебя глядя, нам тошно и самим!»Ах! подруженьки! вы не жили совсем!Вы не знаете — и дай боже не знатьГоря сладкого, опасного — любить!Ваше сердце не делилося ни с кем;В моем сердце половины целой нет!В моем милом я любила этот свет!В нем одном и род, и племя всё мое,В нем одном я весела и хороша,Без него, млада, ни людям, ни себе.Ах, когда вы что узнаете об нем,Не таитесь, добры люди, от меня;Уж не бойтесь испугать меня ничем!Вы скажите правду-истину скорей;Легче, знав беду, однажды умереть,Чем, не знав ее, всечасно умирать.<1805>
129. Чувства в разлуке *
Что не девица во тереме своемЗаплетает русы кудри серебром, —Месяц на небе, без ровни, сам-большой,Убирается своею красотой.Светлый месяц! весели, дружок, себя!Знать, кручинушке высоко до тебя!Ты один, мой друг, гуляешь в небесах,Ты на небе так, как я в чужих краях;А не знаешь муки тяжкой — быть одним,И не сетуешь с приятелем своим!..Ах! Всмотрись в мои заплаканны глаза,Отгадай, что говорит моя слеза:Травка на поле лишь дожжичком цветет,А в разлуке сердце весточкой живет!Всё ли милая с тобой еще дружна,Пригорюнившись, сидит ли у окна,Обо мне ли разговор с тобой ведетИ мои ли она песенки поет?..Птичка пугана пугается всего!Горько мучиться для горя одного!Горько плакать и конца бедам не знать!Не с кем слез моих к любезной переслать!У тоски моей нет крыльев полететь,У души моей нет силы потерпеть,У любви моей нет воли умереть!Изнывай же на сторонушке чужой,Как в могиле завален один живой!Будь, любезная, здорова, весела;Знать, ко мне моя судьбинушка пришла!<1805>