ЖАНРЫ

Песни и романсы русских поэтов
Шрифт:
217 *
(На голос: «Ты проходишь, дорогая…»)
Как цветочек от засухи Увядает, Так и сердце без подруги Унывает. На часочек нет отрады — Лишь страданье; Жизнь без милой — без услады — Наказанье! Меж людьми живу — скучаю, Как в неволе!.. Дай пойду я погуляю В чистом поле… Птичка с птичкой там порхают Меж кустами; Мушки парами летают Над цветами… Все находят, все вкушают В жизни радость — Сердце с сердцем разделяют Счастья сладость… Не с кем лишь душою страстной Мне делиться; Верно, буду я, несчастный, Век крушиться! <1822>

К. Ф. Рылеев

Кондратий Федорович Рылеев родился в 1795 году в с. Батово Софийского уезда Петербургской губ., казнен 13 июля 1826 года в Петропавловской крепости в Петербурге. Славу Рылееву как поэту-революционеру принесли ода «К временщику» (1820), поэма «Войнаровский», некоторые думы (одна из них — «Смерть Ермака» — стала популярнейшей песней) и агитационные песни (написанные при участии А. А. Бестужева-Марлинского), многие из которых вошли в песенный репертуар русской революционно настроенной интеллигенции, а иные из них проникли в солдатские и широкие народные массы. Е. И. Якушкин в своих замечаниях «По поводу воспоминаний К. Ф. Рылеева» свидетельствует, что из нескольких песен политического содержания, написанных Рылеевым вместе с А. А. Бестужевым, наиболее распространенными в свое время были «По улице мостовой…» (текст не дошел — В. Г.)и «Кузнец». [98] На тексты Рылеева музыку писал В. Казимир, а также многие советские композиторы. В песенниках, кроме публикуемых текстов, встречаются «Заблуждение», «Нечаянное счастье», «Иван Сусанин».

98

Сб. «XIX век», кн. 1, М., 1872, с. 354.

218. Смерть Ермака *
(П. А. Муханову)
Ревела буря, дождь шумел; Во мраке молнии летали; Бесперерывно гром гремел, И ветры в дебрях бушевали… Ко славе страстию дыша, В стране суровой и угрюмой, На диком бреге Иртыша Сидел Ермак, объятый думой. Товарищи его трудов, Побед и громозвучной славы Среди раскинутых шатров Беспечно спали близ дубравы. «О, спите, спите, — мнил герой, — Друзья, под бурею ревущей; С рассветом глас раздастся мой, На славу иль на смерть зовущий!
Вам нужен отдых; сладкий сон И в бурю храбрых успокоит; В мечтах напомнит славу он И силы ратников удвоит. Кто жизни не щадил своей В разбоях, злато добывая, Тот думать будет ли о ней, За Русь святую погибая? Своей и вражьей кровью смыв Все преступленья буйной жизни И за победы заслужив Благословения отчизны,— Нам смерть не может быть страшна; Свое мы дело совершили: Сибирь царю покорена, И мы — не праздно в мире жили!» Но роковой его удел Уже сидел с героем рядом И с сожалением глядел На жертву любопытным взглядом. Ревела буря, дождь шумел; Во мраке молнии летали; Бесперерывно гром гремел, И ветры в дебрях бушевали. Иртыш кипел в крутых брегах, Вздымалися седые волны, И рассыпались с ревом в прах, Бия о брег козачьи челны. С вождем покой в объятьях сна Дружина храбрая вкушала; С Кучумом буря лишь одна На их погибель не дремала! Страшась вступить с героем в бой, Кучум к шатрам, как тать презренный, Прокрался тайною тропой, Татар толпами окруженный. Мечи сверкнули в их руках — И окровавилась долина, И пала грозная в боях, Не обнажив мечей, дружина… Ермак воспрянул ото сна И, гибель зря, стремится в волны, Душа отвагою полна, Но далеко от брега челны! Иртыш волнуется сильней — Ермак все силы напрягает И мощною рукой своей Валы седые рассекает… Плывет… уж близко челнока — Но сила року уступила, И, закипев страшней, река Героя с шумом поглотила. Лишивши сил богатыря Бороться с ярою волною, Тяжелый панцирь — дар царя — Стал гибели его виною. Ревела буря… вдруг луной Иртыш кипящий осребрился, И труп, извергнутый волной, В броне медяной озарился. Носились тучи, дождь шумел, И молнии еще сверкали, И гром вдали еще гремел, И ветры в дебрях бушевали. <1822>
219. Элегия *
Исполнились мои желанья, Сбылись давнишние мечты: Мои жестокие страданья, Мою любовь узнала ты. Напрасно я себя тревожил, За страсть вполне я награжден: Я вновь для счастья сердцем ожил, Исчезла грусть, как смутный сон. Так, окроплен росой отрадной, В тот час, когда горит восток, Вновь воскресает — ночью хладной Полузавялый василек. <1824>
220. Стансы *
(К А. Б<естуже>ву)
Не сбылись, мой друг, пророчества Пылкой юности моей: Горький жребий одиночества Мне сужден в кругу людей. Слишком рано мрак таинственный Опыт грозный разогнал, Слишком рано, друг единственный, Я сердца людей узнал. Страшно дней не ведать радостных, Быть чужим среди своих, Но ужасней истин тягостных Быть сосудом с дней младых.
С тяжкой грустью, с черной думою Я с тех пор один брожу И могилою угрюмою Мир печальный нахожу. Всюду встречи безотрадные! Ищешь, суетный, людей, А встречаешь трупы хладные Иль бессмысленных детей… <1824>

К. Ф. Рылеев и А. А. Бестужев-Марлинский [99]

99

Биографическую справку "А. А. Бестужев-Марлинский"

221 *
Ах, где те острова, Где растет трынь-трава, Братцы! Где читают Pucelle И летят под постель Святцы. Где Бестужев-драгун Не дает карачун Смыслу. Где наш князь-чудодей Не бросает людей В Вислу. Где с зари до зари Не играют цари В фанты.
Поделиться с друзьями: