Чтение онлайн

В университете он был слишком робок и трудолюбив, чтобы развивать опыт. Потом, начав работать над докторской, он по уши влюбился в молодую преподавательницу философии, работавшую в его колледже. Он был умен и нетривиален, и она им заинтересовалась. Патрисия была женщина светская и не скрывала, что прекратила отношения потому, что в постели он не блещет.

— Знаешь, дорогой, — сказала она ему, — может, голова у тебя доктора философии, но в сексе ты — первоклашка.

Для него это стало крушением. Две его последние избранницы считали Тони совершенным джентльменом, пока сами не заманивали его в постель и не обнаруживали, как редко он мог оправдывать их ожидания. Он давно понял, как трудно убедить женщину, что отсутствие у него эрекции не связано именно с ней.

— Они просто огорчались, что их «я» нанесен удар, — вслух произнес он.

Может, теперь он наконец нашел способ посмотреть в лицо прошлому и пойти дальше. Еще несколько вечеров с Анжеликой — и, возможно, он будет готов испытать нечто реальное. Интересно, простираются ли ее услуги за пределы телефонных проводов? Может, пора сделать ей парочку намеков?

Брендон прочел бумагу, лежавшую у него на столе и протер глаза, в которые словно насыпали песку. Они с Дейвом Уолкоттом провели вечер, просматривая десятки донесений, появившихся после задействования компьютерной программы ХОЛМЗ. Несмотря на упорные попытки найти хоть тонюсенькую ниточку, которая привела бы их к убийце, там не оказалось ничего, похожего на след.

— Может быть, идея Кэрол окажется плодотворной, — зевая, сказал Дейв.

— Мы испробовали все, — ответил Брендон подавленным тоном. — Не будет вреда, если попробуем и это.

— Она у нас голова и скоро станет во главе лавочки. — В его голосе не было горечи, одно только усталое восхищение. Очередной зевок исказил его лицо.

— Идите домой, Дейв. Когда вы в последний раз видели Мэрион НЕспящей?

Дейв тяжело вздохнул.

— И не говорите, сэр. Я все равно собирался сделать перерыв — здесь пока заняться больше нечем. Я приду завтра утром и закончу просматривать список компьютерных поставщиков.

— Ладно, но не очень рано, слышите? Побудьте со своим семейством. Позавтракайте с ними.

Прежде чем воспользоваться собственным советом, Брендон хотел еще раз просмотреть показания свидетелей и рапорты полицейских, он никак не мог поверить, что не найдет там ничего, что поможет им совершить серьезный прорыв. Просмотрев половину, он почти убедил себя бросить все к черту. Мысль о тепле, исходящем от тела Мэгги, была слишком заманчивой.

Брендон вздохнул и сосредоточился на следующей странице. Его внимание отвлек настойчивый звонок.

— Брендон, — ответил он со вздохом.

— Это сержант Мерей, с проходной. Простите, что помешал, сэр, но в настоящий момент в отделении нет никого из инспекторов. Дело в том, что здесь находится один джентльмен, с которым вы, наверное, захотите побеседовать. Это сосед Дэмьена Коннолли, сэр.

Брендон уже вставал со стула.

— Иду, — сказал он.

У входа, на деревянной скамье, которая шла вдоль стены, сидел, устало склонив голову, человек, на подбородке у него темнела грубая щетина. Увидев Брендона, он поднял голову. Под тридцать, искусственный загар, под глазами мешки. Какой-нибудь бизнесмен, судя по дорогому, но скучному костюму и шелковому галстуку, косо висящему под расстегнутой верхней пуговицей рубашки. Вид у мужчины был помятый, глаза красные, как у путешественника, забывшего, какой сегодня день недели и в каком городе он находится. При виде человеческой особи, уставшей сильнее него, Брендон испытал прилив энергии.

— Мистер Хардинг? — бодро спросил он. — Я Джон Брендон, помощник начальника полиции, веду расследование о смерти Дэмьена Коннолли.

Человек кивнул.

— Терри Хардинг. Я живу через две двери от Дэмьена.

— Сержант сказал, что у вас есть для нас какая-то информация.

— Верно… — Голос Хардинга был тягучим от крайней усталости. — Я видел незнакомого человека, который выехал из гаража Дэмьена в тот вечер, когда его убили.

Моя разработка доктора Хилла была запущена до того, как я покончил с Дэмьеном Коннолли. То, что его имя, как и имя Дэмьена, уже было занесено в мой список как вариант возможного партнера, казалось мне воплощением идеальной справедливости. Если мне и нужен был какой-то знак, доказывающий мою правоту, то ничего лучше никто бы не придумал.

Итак, мне было известно, где он живет, где работает и как выглядит, в какое время выходит из дома по утрам, на каком трамвае ездит на работу и как долго бывает в своем маленьком кабинете в университете.

Но потом дело приняло непредвиденный оборот. Я недооценил глупость противостоящей мне полиции. Я никогда не думал, что среди офицеров Брэдфилдской полиции достаточно умных людей, но недавнее развитие событий потрясло даже меня. Арестовать не того человека!

По глупости и отсутствию чутья полицейских можно сравнить разве что с представителями средств массовой информации, которые, как овцы следуют у них в фарватере. Я просто глазам своим не верю, когда читаю в «Сентинел Таймс», что взят под стражу человек, который помогает полицейским в расследовании моих убийств. Задержали его после какой-то уличной драки с участием полицейского чина. Господи, да как же они могли вообразить, что такой осторожный человек, как я, ввяжется в уличную ссору в Темпл-Филдз? Это просто оскорбление моего интеллекта. Или они действительно считают, что я — уличный молокосос, не умеющий владеть собой?

Читаю и перечитываю статью и никак не могу поверить в бездонность их глупости. Все во мне пылает от негодования. Я ощущаю его кишками, как несварение желудка и колики, будто я проглотил репейник. Мне хочется сделать что-то злое и эффектное, что-то такое, что покажет им, как они ошибаются.

Поработав с гантелями так, что мышцы дергались от усилий, а костюм пропитался потом, я обнаруживаю, что возмущение так и не утихло. Я бросаюсь наверх, к компьютеру, и работаю над видеозаписями Дэмьена в компьютере. Когда дело было сделано, мы занялись такой сексуальной гимнастикой, что позавидовала бы русская сборная, но меня ничто не удовлетворяло, ничто не могло утишить возмущение.

К счастью, мне-то глупость не свойственна. Я знаю, какую опасность представляет для меня неконтролируемое возмущение. Мне необходимо обуздать его, творчески его использовать и заставить работать на себя. И я направляю свой гнев в иное русло. Составляю подробный план поимки доктора Тони Хилла, записываю, что сделаю, когда он будет пойман. Он будет пребывать в подвешенном состоянии — в буквальном смысле этого слова.

Squassation и strappado. Испанская инквизиция хорошо знала, как использовать то, что есть под рукой. Они просто обуздали самую мощную силу на планете — силу гравитации. Все, что при этом требуется, — лебедка, блок, пара веревок и камень. Вы связываете руки жертвы у нее за спиной и протягиваете веревку к блоку. Потом привязываете камень к ее ногам.

В своей книге «УЖАСАЮЩАЯ ЖЕСТОКОСТЬ ИНКВИЗИЦИИ», изданной в 1770-м, Джон Маршант весьма красноречиво описывает эту эффективную пытку:

«Потом человека поднимают высоко, пока его голова не коснется блока. В таком положении его оставляют висеть некоторое время, так что от тяжести груза, привязанного к ногам, все его суставы и конечности страшно растягиваются, и, внезапно отпустив веревку, его резко опускают вниз, но так, чтобы он не достал до земли, и в результате этого ужасного рывка его руки и ноги вылетают из суставов, отчего он испытывает ужасную боль, шок, оттого что падение внезапно остановилось. Тяжесть, висящая на ногах, растягивает его тело все сильнее, а боль становится все более жестокой».