Чтение онлайн

В час дня покидаю свое рабочее место и иду обедать. Беру с собой Юлю, Марина отказывается под предлогом того, что не голодна.

Обедаем мы в небольшом кафе при бизнес-центре, когда-то бывшем, по всей видимости, заводской столовой. По крайней мере, антураж напоминает именно заводскую столовую: непритязательные столики, покрытые застиранными скатертями в клеточку, облупившиеся стулья, алюминиевые столовые приборы. И, конечно, компот в граненых двухсотграммовых стаканах.

Я беру салат оливье, тарелку борща и плов. Юля заказывает овощной салатик и омлет. Мы занимаем столик возле окна в дальнем углу кафе. Остальные столики почти все заняты, это лучшее место из тех, что пока остаются свободными.

— Да здравствует обед, лучший период во всем временном отрезке с девяти утра до шести вечера! — говорю я Юле, когда мы устраиваемся за столиком, и иронично стукаю своим стаканом с компотом из сухофруктов о ее стакан с апельсиновым соком.

— Ну, ты скажешь… — тянет Юля.

— А что? Разве неправда? Неужели ты ловишь кайф от пребывания в офисе?

— Нет, отнюдь. Но я туда не расслабляться прихожу, а работать, это же мой собственный выбор.

— Ты это серьезно?

— В смысле?

— Ну, про выбор, про работу…

— Вполне.

— Ты — страшный человек. Гораздо хуже меня. Ты считаешь, что эта работа — твой собственный выбор. То есть, что ты выбрала ее, а не она тебя…

— Разве это не так?

— Не так, конечно же. Тебе объяснить?

— Нет, спасибо. Давай лучше поедим.

— Как хочешь. Впрочем, ты права. Правда имеет свойство портить аппетит.

Я делаю еще глоток компота в качестве аперитива, затем съедаю салат и принимаюсь за борщ. Опускаю алюминиевую ложку в розовую гущу в тарелке, ловлю ноздрями аромат. Несмотря на более чем скромную обстановку кафе, кормят здесь неплохо, это следует признать. Я отправляю ложку в рот.

— Как думаешь, что будет сегодня на корпоративе? — спрашивает меня Юля некоторое время спустя.

— Ничего особенного. Торжественные речи, которые с равным успехом могли бы быть и траурными, немного алкоголя — потому что много наша фирма выкатить поскупится, ну и нудные разговоры, все как обычно. Я иду исключительно из-за боулинга.

— Будешь играть?

— А почему бы и нет?

— Понятно.

Что там Юле понятно, я приблизительно представляю. Это примитивно и скучно, но ничего не поделаешь: так же, как она, мыслят миллионы. Впрочем, она в чем-то превосходит многих, стоит это признать. И потом — невозможно презирать всех, с кем общаешься, потому что тогда придется презирать и самого себя.

Я доедаю борщ и принимаюсь за плов. Подцепляю вилкой кусочки мяса и комки риса. Смотрю на Юлю: она возится с омлетом, разделяя его ножом на равные доли. Интересно, о чем она в это время думает? Скорее всего, ни о чем. Возможно, немного о работе, немного обо всех этих женских штучках. Но вряд ли о чем-то большем.

Я ей завидую, как завидую и бывшему коллеге Коле: ей гораздо легче жить, чем мне. В ее мире все более-менее просто и понятно. Она не стремится проникнуть в суть вещей, скользя по их поверхности, и это, безусловно, отдаляет ее от всех неприятных выводов, которые неизменно возникают, когда ты заглядываешь под красивую обертку реальности.

— Как тебе наш новый начальник Андрей Иванович? — спрашивает меня она, оторвавшись от омлета.

Вообще Андрей Иванович уже три с лишним месяца руководит нашим офисом, поэтому новичком его назвать можно с некоторой натяжкой. Но, учитывая историю с предыдущими начальниками и их отсутствием, он все же попадает в категорию «новый начальник». Его стиль руководства в определенной мере мне нравится: он не стремится контролировать всех и вся. Поэтому я воспринимаю его пока что скорее положительно.

— Нормальный мужик. Меня устраивает как начальник.

— Да, мне тоже нравится.

— Но начальников хороших не бывает, это следует понимать…

— Ага.

Тема закрыта. Мы все понимаем сами. Начальников нельзя хвалить. Если сегодня они ведут себя в отношении подчиненных лояльно, это не значит, что завтра они не станут драть с них три шкуры. Потому что любой начальник — относителен. Над ним тоже есть начальник. И над тем начальником есть. А еще выше — конъюнктура рынка. И самый главный авторитет — Капитал. А Капитал и человеческие взаимоотношения — это вещи из разных плоскостей.

С обедом покончено, я допиваю остатки компота. Юля по-прежнему копошится со своим омлетом. Пусть копошится, я не тороплюсь. Достаю салфетку из специального стаканчика, стоящего на столе, и вытираю рот. Затем складываю из нее птичку. Птичка получается так себе — вялая и рыхлая. К тому же с разводами жирных пятен. Я кладу ее в пустую тарелку из-под борща.

— Как там твой город убийц? — спрашивает меня Юля, отправляя кусок омлета в рот.

— Почему мой? Он и твой тоже.

— Хорошо, как там наш город убийц?

— Ждет всех нас в свои лапы.

— И?..

— И получит, естественно. Мы сами придем. Потому что внутри мы все — убийцы.

Она легонько улыбается. Не воспринимает мои слова всерьез. Думает, что разговоры о городе убийц — не более чем аллегория. Но это не так. Скорее тот чувственный мир, который она привыкла считать своим, — аллюзия на истинную реальность. Причесанный и покладистый — этот мир только отражение в кривом зеркале, в действительности он суров и жесток. Сосредоточен, как убийца, выслеживающий свою жертву. Жаль только, что большинство жертв понимает это слишком поздно.

— Я — не убийца, — заключает Юля после непродолжительного молчания, вызванного усиленным пережевыванием омлета.

— Еще какая, — улыбаюсь в ответ я.

Юля решает не спорить. Доедает омлет, выпивает сок и встает из-за стола. Я встаю следом. Обед закончен, пора возвращаться в офис.

Но перед этим мы идем в курилку. Минут десять курим и перекидываемся редкими фразами. Никто не торопится в офис — туда мы еще успеем.

— Куда делся твой сосед Коля? — спрашивает меня Юля.

— Он уволился.

— Да ты что? А я и не знала.

— На прошлой неделе, ты тогда болела.

— Понятно. Нашел место лучше?

— Намного лучше.

— Не знаешь какое?

Я затягиваюсь сигаретным дымом.

— Знаю. В порту. У самого синего моря. Что может быть лучше для настоящего мужчины?..

— Не знаю. Ты себя настоящим мужчиной не считаешь, что ли? Ты же в офисе сидишь…

— Я — другая субстанция. Я нужен здесь, дабы подчеркивать неумолимость того факта, что рано или поздно все кончится. Этот мыльный пузырь, — я делаю круговое движение рукой, — под названием «бизнес» лопнет. Я разрушаю ваши иллюзии.