Песни
Шрифт:
"Дай же платье просушу я",
Говорил; потом он спал.
Он проснулся; не могла я
Слез невольных удержать;
И, меня он ободряя,
Обещал врагов прогнать.
И горшок тот сберегла я,
Из которого он ел.
Да, он суп наш ел.
– Как, он цел еще, родная,
Как, еще он цел?!
– Вот он! Увезли героя,
И венчанную главу
Он сложил не в честном бое
На песчаном острову.
Долго верить было трудно...
И ходил в народе слух,
Что какой-то силой чудной
К нам он с моря грянет вдруг.
Долго плакала, ждала я,
Что его нам бог отдаст,
Да, его отдаст...
– Бог воздаст тебе, родная,
Бог тебе воздаст!
Перевод Аполлона Григорьева
НЕГРЫ И КУКЛЫ
В продажу негров через море
Вез португальский капитан.
Они как мухи гибли с горя.
Ах, черт возьми! какой изъян!
"Что, - говорит он им, - грустите?
Не стыдно ль? Полно хмурить лбы!
Идите кукол посмотрите;
Рассейтесь, милые рабы".
Чтоб черный люд не так крушился,
Театр воздвигли подвижной,
И вмиг Полишинель явился:
Для негров этот нов герой.
В нем все им странно показалось.
Но - точно - меньше хмурят лбы;
К слезам улыбка примешалась.
Рассейтесь, милые рабы.
Пока Полишинель храбрился,
Явился страж городовой.
Тот палкой хвать - и страж свалился.
Пример расправы не дурной!
Смех вырвался из каждой груди;
Забыты цепи, гнет судьбы:
Своим бедам не верны люди.
Рассейтесь, милые рабы.
Тут черт на сцену выступает,
Всем мил своею чернотой.
Буяна в лапы он хватает...
К веселью повод им другой!
Да, _черным_ кончена расправа;
_Он_ стал решителем борьбы.
В оковах бедным снится слава.
Рассейтесь, милые рабы.
Весь путь в Америку, где ждали
Их бедствия еще грозней,
На кукол глядя, забывали
Рабы об участи своей...
И нам, когда цари боятся,
Чтоб мы не прокляли судьбы,
Давать игрушек не скупятся:
Рассейтесь, милые рабы.
Перевод М. Л. Михайлова
АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ
Был бедняк разбит параличом...
Ангела-хранителя встречая,
Он его приветствовал смешком:
– Вот, скажи на милость, честь какая!
Квиты мы, мой ангел дорогой!
Кончено! Лети себе домой!
Родился в соломе я. Беда
До седин меня лишала дома.
– Что ж, - ответил ангел, - но всегда
Свежей ведь была твоя солома.
– Квиты мы, приятель дорогой,
Что нам спорить? Улетай домой!
– Расточая молодости пыл,
Скоро я лишился состоянья...
– Да, но ведь тебе я подарил
Крепкую суму для подаянья!
– Это правда. Квиты мы с тобой!
Что нам спорить? Улетай домой!
– Помнишь, ангел, как в бою ночном
Бомбою мне ногу оторвало?
– Да, но ведь подагрою потом
С ней пришлось бы мучиться немало.
– Это правда. Квиты мы с тобой!
Что нам спорить? Улетай домой!
– Помнишь, как судья меня пилил:
С контрабандой раз меня поймали?
– Да, но я же адвокатом был.
Только год в тюрьме тебя держали.
– Квиты мы, приятель дорогой!
Что нам спорить? Улетай домой!
– Вспоминаешь горький час, когда,
На свою беду, я шел к Венере?
– Да, - ответил ангел, - из стыда
Я тебя покинул возле двери.
– Квиты мы, приятель дорогой!
Что нам спорить? Улетай домой!
– Скучно без хорошенькой жены.
Мне моя дурнушка надоела.
– Ах, - ответил ангел, - не должны
Ангелы мешаться в это дело.
– Квиты мы, приятель дорогой!
Что нам спорить! Улетай домой!
– Вот умру, у райского огня
Мне дадут ли отдых заслуженный?
– Что ж! Тебе готовы - простыня,
Гроб, свеча и старые кальсоны.
– Квиты мы, приятель дорогой!
Что нам спорить? Улетай домой!
– Ну так что же, - в ад теперь мне путь
Или в рай, где радость вечно длится?
– Как сказать! Изволь-ка потянуть
Узелок: тем дело и решится!
– Квиты мы, приятель дорогой!
Что нам спорить? Улетай домой!
Так бедняк из мира уходил,
Шутками больницу потешая,
Он чихнул, и ангел взмахом крыл
Будь здоров - взвился к чертогам рая.
– Квиты мы, мой ангел дорогой!
Кончено. Лети себе домой!
Перевод Вс. Рождественского
КАМИН В ТЮРЬМЕ
Мне взаперти так много утешений
Дает камин. Лишь вечер настает,
Здесь греется со мною добрый гений,
Беседует и песни мне поет.
В минуту он рисует мир мне целый
Леса, моря в углях среди огня.
И скуки нет: вся с дымом улетела.
О добрый гений, утешай меня!
Он в юности дарил меня мечтами;
Мне, старику, поет о юных Днях.
Он кажет мне перстом между дровами
Большой корабль на вспененных волнах.
Вдали певцам уж виден берег новый
В сиянии тропического дня.
Меня же крепко держат здесь оковы.
О добрый гений, утешай меня!
А это что? Орел ли ввысь несется
Измеривать путь солнечных лучей?
Нет, это шар воздушный... Вымпел вьется;
Гондолу вижу, человека в ней.
Как должен он жалеть, взносясь над нами,
Дыша всей грудью вольным светом дня,
О людях, обгороженных стенами!
О добрый гений, утешай меня!
А вот Швейцария... ее природа...
Озера, ледники, луга, стада...
Я мог бежать: я знал - близка невзгода;