Чтение онлайн

Теплая вода из душевой лейки стекает по моей груди и телу. Я сдерживаюсь, чтобы не ускориться, потому что, если я кончу сейчас, этот момент закончится, а я хочу, чтобы она продолжала смотреть. Возможно, это самая горячая сцена, на которую я когда — либо дрочил, а ведь она даже не голая.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, но он все равно вырывается. Под пристальным взглядом Блейк я сжимаю набухшую головку, и из нее вытекает предэякулят. Мой член блестит от влаги, когда я скольжу рукой вверх — вниз по стволу.

Смотри на него, детка, — безмолвно умоляю я её. — Смотри, что ты со мной делаешь.

Я чувствую, как нарастает возбуждение. Приближается оргазм. Яйца подтягиваются, я на грани, но еще не готов кончить, поэтому замедляю движения, стараясь не переступить черту.

Теперь я дышу короткими прерывистыми вдохами. Голова кружится. Я могу думать только об удовольствии, которое только усиливается от того, что Блейк это видит. У меня болят яйца, и я крепко сжимаю свой член, проталкивая его сквозь пальцы, представляя, что трахаю ее рот, ее киску, всё, что она мне позволит.

К чёрту.

Мне нужно кончить.

Я хочу, чтобы она это видела.

Я ускоряюсь и через несколько секунд содрогаюсь от оргазма, волны удовольствия прокатываются по всему телу, пока я не начинаю задыхаться. Я кончаю повсюду. На руку, на пресс. Струи спермы стекают из моего кулака на пол. Я продолжаю двигать рукой сквозь сногсшибательный оргазм, выдавливая каждую каплю, а Блейк смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

К тому времени, как оргазм стихает, я обессилен. Но член всё ещё твёрдый. Он хочет продолжения. Я его не виню. Это была лишь разминка.

Я прерывисто вздыхаю и откидываю волосы с лица, прежде чем выключить воду. Когда я оборачиваюсь, терраса пуста. Блейк исчезла.

Мы ведем себя так, словно ничего не произошло.

Возможно, это не самый зрелый подход, но, похоже, он устраивает нас обоих. Я жарю бургеры, Блейк готовит картофельный салат, и мы едим на террасе. Пока я убираю со стола и мою посуду, она сидит за столом и читает книгу, которую взяла в библиотеке.

— Есть новости о Дарли? — спрашиваю я, закончив уборку.

Она поднимает голову, и её высокий хвост перекидывается через плечо. Как обычно, мне не терпится распустить ее волосы. Тем более теперь, когда я их потрогал. Когда я знаю, какие они шелковистые на ощупь.

Сегодня утром я ей соврал. Я собирался ее поцеловать. Я был в секунде от того, чтобы зацеловать её до беспамятства. Чудо, что мне удалось устоять перед соблазном, но я рад, что устоял. Из — за этого я не спал всю ночь и писал. Всё — таки есть что — то притягательное в неудовлетворённом желании и глубокой тоске.

И все же мне нужно перестать так искушать судьбу. Сейчас я не могу позволить себе отвлекаться, ведь со дня на день мне позвонит Тоби Додсон, чтобы обсудить мой «новый материал». Так что... мне нужен новый материал. Мне нужно писать. Сосредоточиться на музыке, а не на веснушчатой искусительнице, которая решила испортить мне лето.

Мы с Блейк можем быть друзьями. Дружба безопасна. Никакого давления, никаких ожиданий, мы просто иногда вместе ужинаем, играем в бадминтон...

И ты дрочишь перед ней, — язвит внутренний голос.

Ладно. В ретроспективе это был не самый умный мой шаг. Но это была просто небольшая оплошность. Иногда друзья достают свои члены и кончают на себя, пока другой друг смотрит.

У тебя просто нереальные навыки самоконтроля, — сообщает мне этот голос.

Чёрт с ним. Я перешёл черту, как и два года назад в канун Рождества. Но это заканчивается прямо сейчас. Начинается дружба.

— Это не книга о Дарли, — рассеянно говорит Блейк, переворачивая страницу. — Я читаю об истории пазлов.

Ну еще бы.

— Поясни? — усмехаюсь я, плюхаясь в кресло напротив неё и закуривая сигарету.

Блейк пожимает плечами.

— Мне стало интересно, как пазлы стали популярными, и я нашла книгу об этом. На самом деле, это очень круто.

— «Круто» и «пазлы» — не самые подходящие друг другу слова.

— Говорит парень, который собирал пазл до моего появления. — Она кладёт книгу. — Я только что узнала, что первые пазлы даже не назывались пазлами. Их называли «разрезанные карты», потому что один картограф в восемнадцатом веке наклеивал карты на деревянную доску, а потом разрезал по линиям государственных границ, чтобы создать географические головоломки. Их использовали в школах. Круто, правда?

— Опять ты неправильно используешь слово «круто», — говорю я ей, но мне нравится, с каким энтузиазмом она рассказывает о таких случайных вещах. И, по правде говоря, в ее изложении они действительно звучат круто.

Ее телефон вибрирует, и она наклоняется вперед, чтобы проверить его. Ее лицо светлеет.

— О, классно. Маленький Спенсер прислал ссылку на последний эпизод их подкаста. Мне дали посмотреть заранее.

— В этом подкасте они просто сидят вдвоем и говорят о призраках? — Я замолкаю на мгновение. — Ответь честно: мы уверены, что эти парни не вломятся к нам среди ночи и не убьют нас, чтобы превратить в призраков?

— Почти уверена. Но если они это сделают, я позабочусь, чтобы убили сначала меня, чтобы выиграть тебе время, — великодушно говорит она.

Я усмехаюсь.

— Спасибо. Я ценю это, Веснушка.

— И подкаст не только о призраках. Вообще обо всём сверхъестественном. И там просто Маленький Спенсер говорит в микрофон.

— Он разговаривает сам с собой?

Блейк ухмыляется.

— Ну, он разговаривает с аудиторией. Но да. Большому Спенсеру не нравится, как его голос звучит в записи. — Она берёт книгу. — В общем, я хочу почитать дальше. Какие у тебя планы на остаток дня?

— Писать. Засяду в оранжерее. Наверное, пропущу ужин.

Она приподнимает бровь.

— До тебя наконец доходит? Песня?

— Начинает, — признаю я. — Но не надейся.

— Нет, я буду надеяться за нас обоих. Иди напиши эту песню, Грэхем.

Она одаривает меня одной из своих безудержных улыбок, и я заставляю себя отвернуться, потому что у меня нет силы воли, когда она так мне улыбается.

Остаток дня мы проводим порознь. Я хватаю гитару и сбегаю в оранжерею сбоку от дома. Подпитываемый ее улыбкой, я строчу текст и перебираю мелодию, которая звучала у меня в голове с тех пор, как мы ходили к дереву для секса. В ней столько потенциала, что я делаю то, что делаю редко. Достаю телефон и записываю, как пою, а затем отправляю сырую запись Коулу, чтобы узнать его мнение.