Песня обреченных душ
Шрифт:
– Что? – закричал он на всю комнату. Джуди был настолько потрясен, что сначала даже не знал, что сказать. – Я сейчас еду.
– Хорошо, я тоже еду. Мне только что позвонил дежурный из управления. С городской больницы позвонили сразу же, как только его привезла скорая.
Уже по дороге шериф понял, что не спросил об очевидных вещах: где было совершено преступление, кто вызвал скорую… А ведь надо срочно отправить туда группу криминалистов. Брукс позвонил Фредди Митсону. Как оказалось, тот уже был в курсе – дежурный позвонил ему первому как начальнику следственного отдела. Митсон уже направил дежурную группу криминалистов в старый особняк. Сам он тоже был там.
– Вы хотите сказать, что в Мэрфи стреляли в особняке Никольсов? – шериф был крайне удивлен. – А что он там делал, да еще и посреди ночи? Что он, черт возьми, забыл там?
– Он заехал, чтобы просмотреть записи за день с камер видеонаблюдения. Видимо, засиделся… Он каждый день проверял записи поздно вечером. Я говорил со строителями и охранниками. Все они уехали около полуночи, незадолго до покушения на Мэрфи. Естественно, все записи, как Вы понимаете, уничтожены. Дону выстрелили в грудь. Думаю, что в планах преступников не было убивать его. Это было своего рода предупреждение, наверное… Выстрел не смертельный, но все же ранение крайне тяжелое. Собственно, Дон сам и позвонил в скорую. Видно, на какое-то время пришел в себя.
– Превосходно! То есть Мэрфи каждый вечер оставался один в усадьбе? Или Только в эту ночь? – Джуди начинал сердиться. – Я же отдавал распоряжение, чтобы никто из детективов не оставался один в этом чертовом особняке! И откуда они знали, что Дон там будет один? Или он засиделся дольше обычного и они опять не рассчитали время?
– Шериф, сейчас уже ничего не изменишь. Будем надеяться, что Дон пойдет на поправку, и тогда мы все расспросим у него лично. И я думаю, пока не поймали преступников, лучше не рисковать никем и временно остановить ремонт в особняке. Изначально это была не самая лучшая идея…
Джуди, опустив голову, тяжело вздохнул и ответил:
– Ладно, я еду в больницу. С утра будем звонить Никольсам. Предстоит неприятный разговор…
До утра шериф и Морган пробыли в больнице. Ближе к утру была завершена операция. Состояние Мэрфи оставалось по-прежнему тяжелым. Утреннее небо все еще было затянуто тучами, которые вот уже неделю не отпускали город. Но тучи в душе у шерифа были куда тяжелее…
Глава VIII. Побег из ада
Шериф понятия не имел, как лучше построить беседу с Никольсами. За все годы своей непосильной борьбы с преступностью он понял: труднее всего было говорить о провалах и о смерти.
Он набрал домашний номер Никольсов. Трубку сняла Белли. Брукс кратко изложил всю ситуацию и замолчал, но миссис Никольс не отвечала – слышно было только ее тяжелое прерывистое дыхание. От этого шерифу стало не по себе, и он продолжил:
– Возможно, Мэрфи успел запомнить убийцу. Как только детективу станет лучше, мы с ним побеседуем.
– О чем Вы говорите, шериф? Убийца разгуливает на свободе, а все ваши попытки его поймать не дают никаких результатов. Более того – страдают невинные люди!
– Поверьте, без трудностей в нашем деле никуда. Я работаю в полиции около тридцати лет и могу сказать Вам – без провалов не бывает успеха. Не все так просто, миссис Никольс. Мы имеем дело довольно с сильными и обученными противниками. Да, мне самому невероятно жаль, что это случилось с нашим человеком, но я должен смотреть на ситуацию в первую очередь как шериф полиции и делать все, что в моих силах.
– Вы знаете, я уже не сомневаюсь, что ничем хорошим приобретение этого дома не закончится. Гори он синим пламенем! Пусть они забирают что хотят, но нас и наших людей оставят в покое… – Белли была ужасно расстроена и едва не плакала. – Чего они хотят? Мне не нужен этот чертов дом! Мы продадим его при любой удобной возможности!
– Боюсь, миссис Никольс, теперь так просто из этого не выбраться…
– Мы должны уберечь нашу семью. Это все, что меня сейчас интересует, – с этими словами женщина положила трубку.
Белли переполняли эмоции. Она сразу же позвонила мужу, но Никольс воспринял все спокойно:
– Белли, дорогая, полиция свое дело знает. Они найдут преступников, я тебя уверяю. Давай поговорим об этом вечером, у меня сейчас много дел, - попрощавшись с женой, он снова вернулся к финансовой отчетности, которую как раз просматривал.
Белли уже привыкла к тому, что Джеймс не всегда слышал ее и считал свою жену паникершей. Обычно он выдавал пару утешительных фраз, но эффекта от них не было никакого.
Женщина присела на диван в гостиной и поежилась – да только не от холода, а от мрачного предчувствия. Взглянув на их с Джеймсом фотографию, которая стояла рядом на камине, Белли тихо сказала, обращаясь к мужу:
– Неужели ты не понимаешь, что вокруг нас постоянно происходят убийства? Я не хочу, чтобы это случилось и с нами…
Белли так сейчас хотелось обнять мужа… Да, возможно, среди забот и суеты супруги забывали о проявлениях любви и нежности, но, несмотря на это, они создали крепкую и верную семью. За все двадцать лет совместной жизни Никольсы постоянно строили карьеру и заботились о будущем своих дочерей, о семейном уюте. Но была ли у них настоящая любовь друг к другу? Трудно ответить на этот вопрос, ведь они сами себе его никогда не задавали. Супруги привыкли друг к другу и были не безумными влюбленными, а просто очень близкими людьми.
Их дети были примером подражания. Бритни было двадцать лет, а Молли – восемь. Старшая дочь была вся в отца – обещала стать такой же неутомимой труженицей, как и Джеймс. Девушка подавала большие надежды, и родители гордились ею. Во всем у нее был идеальный порядок и дисциплина. Бритни совершенно не была избалована, что казалось странным, исходя из материального положения ее семьи. Проста душою, с добрыми глазами, она и внешне была довольно таки привлекательна, с утонченными, женственными манерами, а потому неизменно привлекала внимание противоположного пола. Молли – младшая дочь Никольсов – в свои восемь лет была настоящей маленькой принцессой. В общем, такую семью можно было смело назвать «почти идеальной»…
В это время шериф позвонил своему другу Фредди Митсону, чтобы поделиться накопившимися мыслями, ведь тот был готов выслушать Джуди в любое время дня и ночи. Он, не теряя времени, зашел в кабинет Джуди.
– Я говорил с Белли Никольс только что. Знаешь, что она сказала? Хочет продать особняк? Странно, правда? Если они как-то замешаны в убийствах, зачем им продавать дом?
– Может быть, специально? Ну чтобы отвести от себя подозрения.
– Ну хорошо, а мотив какой? Не думаю, что они стали бы убивать строителей за то, что они обнаружили кодовую дверь. Это же их собственность, они вправе распоряжаться ею по своему усмотрению. И алиби у них обоих тоже есть. Меня больше волнует Дэвид Воултер. Он очень разозлился, когда брат продал дом. Возможно, из-за того, что за той дверью было нечто крайне важное для него. Ключи, как мне известно, на протяжении года были у Дэвида. То есть у него был свободный доступ к дому. Когда Джонни сообщил о продаже особняка, Воултер-старший понял, что теперь такого доступа у него не будет. Это, собственно, и вызвало такую агрессию. Возможно, Дэвид приглядывал за процессом ремонта, потому как боялся, что кто-либо обнаружит кодовую дверь. Потом строители случайно таки наткнулись на нее, и нашему «ценителю семейных ценностей» ничего не осталось, как убрать их.