Чтение онлайн

Принцесса осмотрелась и обнаружила, что вокруг не было ни одного мужчины. Даже тяжеленые бобины снимали с высоких стеллажей женщины — пусть и покрепче многих видимых Энжи графов.

Несколько девушек — те, что поближе — обвели принцессу взглядом. Однако большинство не оторвались от своей монотонной работы даже на столь короткое мгновение. В тусклом электрическом свете, вспотевшие и грязные — эти люди больше напоминали шахтёров, чем мастериц.

«И даже несмотря на это, им не хватает еды, воды и одежды», — с ужасом поняла принцесса, но постаралась побыстрее отогнать эту мысль. Злиться на обидевшего её капитана и этого здоровяка Брэка было куда приятнее, чем пытаться их понять. Ей хотелось верить, что здоровяк специально привёл её сюда, чтобы пробудить в ней жалость, но, даже если и так, разве это что-то меняло?

Брэк, тем временем, продолжал говорить. Видимо, отношение мэра к гражданам Иль’Пхора было для него больной темой. Хотя этого, пожалуй, следовало ожидать от правой руки человека, забаррикадировавшегося в глубинах города, производящего оружие и в открытую изъявляющего недовольство властью.

— А казнь? — Брэк посмотрел на принцессу, хотя, очевидно, не ждал ответа. — Это была первая казнь за пять или шесть Спусков. Это сколько получается? Три тысячи дней? Почти четыре. Почти четыре тысячи дней на Иль’Пхоре не было ни одной казни. И вот теперь мэр решил устроить её снова. Он объяснил это смертью острова. А знаешь, что думаю я, принцесса? Думаю, он распаляет людей специально. Разжигает ненависть. Даёт им попробовать кровь на вкус. Показывает, что такое смерть. Показывает, как нам следует поступать с врагами. С теми, кто нас ненавидит. С теми, кого мы должны ненавидеть. А затем, когда наступит час, людям будет проще взять в руки оружие.

— Оружие, которое вы им дадите? — тихо произнесла Энжи, но Брэк услышал, и посмотрел на неё. Не со злостью, не с вызовом — с разочарованием. А, может, презрением.

— Так просто насмехаться, когда живёшь во дворце, — печально ответил он. — Но ты не знаешь, что здесь происходит. Не знаешь, как живут люди на одном из самых богатых островов королевства. Что ж, если захочешь понять мои слова — обернись вокруг. А нет… Ну тогда, мне незачем что-то объяснять.

Энжи вспыхнула.

— Я не одна из этих ткацких девочек, здоровяк! — она посильнее сжала кулаки. — На меня не производят впечатления твои пламенные речи. Оставь их тем, кто не видел другие города, дальше от древа. Не был на островах, где нельзя выращивать пищу, а жители получают её только от короля. Не был на островах возле границы, которые грабят наши соседи каждый раз, стоит острову выйти из облаков. Оставь их тем, кто не видел, как воздушный бог умирает, а его жители остаются без дома. Ищут убежище, на коленях прося короля о милости. Оставь их тем, кто не видел торговцев и аристократов, в одночасье ставших после этого рабами. Однако, возможно, тебе скоро представится шанс это увидеть. Мистер Брэк.

Энжи и сама поняла, как ядовито прозвучали её слова, и ей почти стало стыдно. Она не знала, почему так ополчилась на рыжего громилу, ведь на самом деле, почти всё из перечисленного и сама не встречала ни разу, а самое ужасное — её это никогда даже не волновало.

Брэк молча смотрел на неё, остановившись возле одного из стеллажей — там, где станки почти не было слышно. Он, как и всё время до этого, хмурился. Вдруг поднял на неё взгляд, разгладил усы и задумчиво кивнул. Кивнул так, будто понял её, будто услышал что-то важное в её словах.

Его низкий голос стал спокойным и ровным.

— Я родом с севера, мисс. Родился на дочернем острове Норт’Портро.

— Вы же так его не называете? — удивилась принцесса, но Брэк пропустил её слова мимо ушей.

— Родителей я не знал, а всё детство путешествовал с одним торговцем, по имени Роберт. Когда мне было пятнадцать, его убили солдаты с востока. Люди вашего отца.

Энжи поморщилась, стараясь не показать смущение. Неужели у каждого, с кем она разговаривает, есть личные счёты с её семьёй?

— Я был гребцом, потом плотником, но из-за моих габаритов в конце концов меня включили в абордажную группу.

— Тебя заставляли убивать северян?

— В основном, северян, так как мы патрулировали границу. Но были и другие корабли. С юга, с запада. Несколько даже с востока. Капитан Эдрен брал дань с каждого судна, пересекающего нейтральные воды, а тех, кто не мог её заплатить… В общем, он хорошо выполнял свою работу.

Брэк помолчал мгновение, задумчиво двигаясь к краю цеха, сквозь ряды стеллажей и небольших тумбочек, забитых тюками ткани, бобинами с нитями, а также всевозможными кожаными ремешками и клёпками. Он отодвинул несколько мешков, из которых торчали комья овечьей шерсти, и пригласил девушку в маленькую комнату с телефонным аппаратом на дальней стене.

— Затем, — продолжил он, — в одном из рейсов в столицу мы сошли в Иль’Пхоре, и меня поразили размеры этого города. Парню, не видевшему ничего кроме моря, всё здесь казалось волшебным. И тогда я сбежал. Остался в каком-то кабаке, напился до беспамятства. Потратил последние деньги на шлюху, чьего имени я даже не спросил. Мы провели с ней несколько славных недель, а затем я никогда её больше не видел. Я искал свободы, искал своё место.

— Дезертирство, пьянство и блуд, — кивнула принцесса. — Достойно уважения.

Брэк, к удивлению девушки, безмятежно усмехнулся, проведя рукой по волосам. Углубившись в прошлое, он и сам, казалось, стал выглядеть старше.

— Да, это правда. Не лучший период моей жизни.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — резко оборвала его Энжи.

— Я кое-что повидал. Был на дне — чувствовал его всеми четырьмя конечностями. Тогда я потерял веру в людей. Был уверен, что дело в них. Меня окружали сплошь негодяи. Некоторые командовали мной, другие подчинялись. Я думал, чтобы не сойти с ума, нужно быть жёстким, суровым и сильным. Наращивал броню безразличия и щетину злобы. Колючую и ядовитую. Мне виделось это вполне естественным процессом — эволюцией, если хотите. Все мы адаптируемся к окружающим нас условиям.

— И вы предполагаете, что я поступаю так же.

Он дёрнул рыжей бровью, осматривая девушку, будто овцу, выставленную на продажу. Принцесса отвернулась, съёжившись под этим внимательным взглядом, будто испугалась, что он увидит её настоящую. Почувствует, словно дикий зверь, страх. Страх остаться одной. Страх никогда не вернуться домой. Никогда больше не увидеть отца. Страх, что король, находящийся в нескольких днях пути, не сможет прийти ей на выручку и защитить.

— Шипы — это не броня, а оружие, девочка. — Серьёзно произнёс здоровяк своим низким голосом. — Они не защищают, а ранят и делают больно. Правда и честность — вот настоящая защита. Если ты сама веришь в то, что делаешь — ты в безопасности. Даже смерть не отберёт у тебя это. А если то, что ты делаешь — правильно — ты найдёшь и союзников. Единомышленников, вместе с которыми вы сможете многое изменить.

«В поисках правильного решения, загляни внутрь себя», прозвучали у неё в голове слова отца. Громко и чётко. Пожалуй, даже слишком.

— Поэтому ты остался на Иль’Пхоре?

Он едва заметно улыбнулся, пряча улыбку в бороде, довольный, что его слова были услышаны.

— Вы спрашиваете про Аллека Болло, не так ли? До встречи с ним мне ещё пришлось пройти долгий путь. Аллек не стал моим единомышленником, так как его жизнь была совершенно другой. Но он показал мне дорогу. Подарил цель, вместо ненависти и страха. За это я у него в долгу.

Энжи молча смотрела в стену перед собой. Здесь, в небольшой комнатке, звук швейных машинок был почти не слышим, лишь редкие удары по металлу доносились с первого этажа. Тишина давила на девочку, заставляя её чувствовать себя неуютно. Брэк говорил красиво, но, что он мог знать о её жизни? О ней? О её положении сейчас? Что он мог знать о её страхе?

— И чего ты от меня ждёшь, а? — резко и насмешливо спросила девушка. — Теперь я должна полюбить вашего капитана? Простить его за его обращение? За обвинения в сторону моей семьи? Простить его за жизни, которых по его вине, лишились люди на площади в день казни?