Чтение онлайн

Сейчас, скрывшись в переулке за невысокими кустами напротив охраняемых стражниками ворот, он тоже боялся. Однако страх этот был совсем другого рода.

Стоя перед поместьем старика Пехорро, бывшего начальника и учителя, Джервис не мог отделаться от мысли, что его жизнь движется в совершенно неправильном направлении. Уже второй раз за последние несколько дней он решился на проникновение на охраняемую территорию. В первый — он размышлял об этом два долгих и мучительных месяца, выбирал подходящий момент, а затем не мог уснуть накануне Спуска. Сейчас же, Аллеку даже не пришлось его уговаривать.

Боги, сказать, что парень ненавидел прятаться было не сказать ничего.

Прижимаясь к стене дома, служившего им с Аллеком укрытием, Джервис чувствовал, как пот стекает по лицу, щекочет нос и кожу подмышками. Чувствовал, как спину царапает облупленная краска. Чувствовал, как в задницу впивается какая-то острая балка, а лодыжку раз за разом кусает проросшая сквозь камень крапива. И совершенно не чувствовал, что занимается правильным и благим делом.

Боги, как Аллек, мог назвать его эгоистом? Как мог обвинить в нежелании помогать людям? Разве он знал его на самом деле? Знал о нём хоть что-то, чтобы так говорить?

Джервис не был плохим человеком. Нет, даже больше — Джервис всегда считал себя человеком хорошим. Да, он любил свою работу. Ему нравилось копаться в двигателях, перебирать турбины. Нравилось разбираться в сложных схемах, перепаивать их, заставляя работать быстрее. Ему нравилось искать чужие наработки и доводить их до идеала. Джервис обожал моменты, когда все детали сложного механизма вставали на свои места. Любил стрекочущий звук, который издавал только что собранный мотор. Любил даже запах масла и усталость, которую чувствовал по вечерам. Он мог днями корпеть над чертежом сложной машины, а затем, придя домой, до ночи работать над Хару. Это было его жизнью. Другую он не знал и не хотел знать.

Но делало ли это его негодяем? Нет, конечно нет. Как не делало его злодеем и то, как именно распоряжались его устройствами люди, на которых парень работал — Пехорро, мэр Олси или кто-то ещё. Он — Джервис Майлз — приносил острову пользу. И сейчас, загнанный в угол, собирался продолжать это делать.

Аллек говорил, что Джервису нужно выбрать на чьей он стороне. Но что если сторону выбирать не придётся вовсе? Оставшись с капитаном, он сможет помочь ему, помочь всему городу. Сможет исполнить обещание, данное принцессе, и заслужит себе место в лагере бунтовщиков. Это, конечно, не совсем та жизнь, на которую он рассчитывал ещё недавно, но хоть какая-то жизнь.

Рискнув сейчас, он мог решить так много проблем разом. Оставалось лишь справиться со страхом.

— Твою мать! — воскликнул Джервис, когда крапива в очередной раз прокусила тряпичные штаны, и нагнулся, пытаясь аккуратно почесать ногу и не вывалиться при этом из кустов на проезжую часть. — Боги, долго нам ещё ждать?

Аллек бросил на него короткий взгляд, затем вновь посмотрел на особняк, в котором Джервис бывал уже не раз. Высокие каменные стены огораживали уютный маленький садик, а большую часть участка занимал трёхэтажный дом, цепляющий небо башенками на крышах. Комната и кабинет старика были на третьем этаже.

— Я пойду сразу же, как один из стражников отлучится справить нужду, — прошептал Аллек Болло, кивнув в сторону ворот.

— Я с тобой. Я знаю, где именно кабинет Пехорро, и потом тебе понадобиться кто-то, чтобы следить за охраной.

Юноша удивлённо поднял бровь.

— Боги, я предпочёл бы для этой задачи кого-то поменьше. Ты уверен, что справишься? Там может быть опасно. Если ты всё ещё беспокоишься о принцессе, считай, что ты расплатился с долгом. Если я переживу этот день, ты и девчонка можете остаться в лагере.

— Я пойду, — настоял механик. — Прослежу, чтобы было кому отдать этот приказ.

Аллек не стал больше спорить. Он ждал вестей от Брэка и надеялся, что тот присоединится, но рыжего здоровяка всё не было. Поэтому оставался только Джервис, не умеющий сражаться или прятаться, а просто оказавшийся поблизости.

Механик вздохнул.

Боги, неужели он и впрямь собирался это сделать? Рискнуть жизнью, ради помощи капитану. Ради обещания, которое дал принцессе. Или дело было совсем не в этом? Аллек хотел отомстить — это было видно по его взгляду, слышно в его голосе. Принцесса Тан Гурри хотела лишь вернуться домой. А он — Джервис? Чего хотел он сам? Почему бы просто не послать их двоих в бездну, и не сбежать? Неужели обещание, данное незнакомке, для него столь ценно? Неужели слова Аллека, про то, что Джервис никогда и ничем не помогал людям, так его зацепили? Или правда в том, что бежать механику уже некуда?

Стоило признать, намереваясь сделать что-то хорошее, парень чувствовал приятное волнение. Чувствовал себя лучше уже от одной этой мысли. Но рисковать ради этого жизнью? Его отец говорил, что нужно поступать правильно, но при этом замечал, что хорошие люди также быстро умирают, как и плохие. А чаще всего даже быстрее. И у Джервиса никогда не возникало поводов сомневаться в словах отца.

Юноша не хотел признавать это — и уж точно не сказал бы капитану — но было и ещё кое-что. Джервис был в долгу перед Пехорро, работал на него всю жизнь и воспринимал чуть ли не как члена семьи. Но после того, что случилось в порту, парень чувствовал себя преданным. Выброшенным на помойку, словно засорившийся фильтр. Джервис знал, что попытка кражи сферы не повлияла на это, ведь от него хотели избавиться ещё раньше. Понизили в должности, перевели с важных проектов, а затем и вовсе распустили его отдел.

Он мог бы сказать, что хочет встретиться с Пехорро. Посмотреть старику в глаза. Узнать причину. И всё это было бы ложью.

На самом деле механик чувствовал лишь обиду и злость. Ему хотелось винить кого-то в том, что его жизнь молниеносно пошла под откос. Хотелось винить за то, что он чуть не погиб. За то, что потерял работу и положение. Потерял дом и всё нажитое упорным трудом. Хотелось винить даже за то, что Иль’Пхор умирает. И, конечно же, более всего прочего, за то, что ему так и не удалось получить паровую сферу и исполнить свою мечту.

И Джервису хотелось что-то сделать. Что-то исправить. Или разрушить. Разницы уже не было.

Если ты причиняешь зло плохим людям, делает ли тебя это мерзавцем или героем? Джервис не знал ответ, но, пожалуй, ему было всё равно. Он был хорошим человеком. И собирался продолжить им быть.

— Уверен, что нам стоит это делать? — спросил он у капитана, пристально наблюдавшего от угла дома за солдатами возле ворот. — Имею ввиду, сейчас — в середине дня?

— Нам нужны ответы, — бросил Аллек, не оборачиваясь. — Внутри Пехорро держит охрану?

— Несколько человек точно должны быть, — пожал плечами механик. — В паре домов отсюда у мэра целый отряд солдат. Слугам не составит труда их вызвать, если нас заметят. — Он слегка помедлил, осознавая, что проникновение в особняк становится всё более реальным. — Аллек, ты не боишься, что нас узнают? Меня ищут люди мэра, да и тебя тоже. И вот мы пришли к ним сами, на блюдечке.

— Нас никто не увидит. Нужно лишь добраться до записей Пехорро и уйти, не создавая шума.

Джервис вздохнул и поправил рубашку, которая липла к потной коже. Прежде чем отправиться сюда, Аллек выдал им новую одежду. Взял себе светлый костюм, в котором походил на не слишком богатого графа. Джервису же досталась белая рубашка с позолоченными пуговицами и чёрный сюртук. И он больше напоминал слугу или хорошо одетого кучера, однако так, наверное, было даже лучше. В доме Пехорро молодой граф и его слуга не привлекут внимания.