Чтение онлайн

Потом пришёл врач, выгнал всех из комнаты, оставшись один на один с госпожой.

Под утро мы узнали печальную новость: у норины Мирабель случился выкидыш.

Хозяин повёл себя лучше, чем я ожидала: несмотря на то, что для него это известие стало ударом, предпочёл пойти к супруге, чтобы утешить. Он просидел с ней часа два, после чего велел принести ей снотворного, а себе бутылку рашита. Покосился на меня, одарив усталым печальным взглядом, и пробормотал: 'Что за наказание-то?'.

В доме воцарилась тяжёлая, тягостная атмосфера. Слуги молчаливо сочувствовали хозяевам, а я разрывалась между ними. После выкидыша супруги норн стал настойчивее, снова заговорил о детях и периодически с надеждой интересовался, не тошнит ли меня по утрам.

Мне было его жаль, он тяжело переживал смерть неродившегося ребёнка, пожалуй, даже сильнее, чем норина Мирабель, которая, как я поняла, не до конца понимала, что произошло. Как-то раз я даже задумалась, не стоит ли бросить пить эти капли, но остановила мысль о том, что, родив, я окончательно предопределю свою судьбу. Да и хотелось, чтобы дети были свободными. Я не желала дочери судьбы скены.

Через четыре месяца после трагедии, когда чувства немного притупились, а врач заверил, что госпожа способна вновь забеременеть и удачно выносить ребёнка, хозяин начал снова ночевать в спальне супруги. Ему хотелось наследника, и норине Мирабель теперь, похоже, тоже. Видимо, она считала себя виноватой в том, что не оправдала надежд мужа, не сделала то, ради чего он на ней женился.

Я была рада. Норн оставил меня в покое, даже отменил запланированный визит к врачу: он хотел, чтобы тот меня осмотрел. Он надеялся, что со второй попытки получит будущего виконта Тиадея от той, что и должна была его родить.

В начале зимы норина Мирабель забеременела вторично. На этот раз никаких опасных симптомов не было, животик постепенно рос, мучая хозяйку только тошнотой и резким увеличением аппетита. Тем не менее, врач регулярно её осматривал, чтобы исключить малейшую возможность повторения несчастья.

Госпожа радовалась, радовался и хозяин, оказывая повышенное внимание беременной супруге. Глядя со стороны, можно было даже подумать, что он её любит.

Беременность, хоть и протекала без опасений за здоровье малыша, выдалась для норины Мирабель тяжёлой: тошнота по мере приближения родов не спадала, а, казалось, усиливалась, ноги отекали. Бедняжка не могла смотреть на еду, болезненно реагировала на резкие запахи, стала очень нервной и много плакала безо всякой причины.

Она боялась рожать, боялась родить мёртвого ребёнка или умереть во время родов. Я устала успокаивать её и с облегчением вздохнула, когда у госпожи начались схватки.

Мирабель кричала, а хозяин, осушив пару стаканов рашита, заперся в кабинете, велев сказать, когда всё это закончится. Ждать пришлось долго: миновал день, наступила ночь, а крик младенца всё не раздавался.

Акушерка несколько раз выходила, просила сладкого чаю и, отказываясь что-либо говорить, возвращалась к роженице.

Норн не мог заснуть, выискивал невидимую пыль, придирался к слугам, срывал волнение на попадавшихся под руку хырах, меря шагами комнаты. Его бесило собственное бессилие и неизвестность.

— Успокойтесь, хозяин, всё будет хорошо, — я решилась протянуть ему кружку с успокоительным. Понимаю, он волнуется, но ведь от него ничего не зависит. — С госпожой врач, опытная акушерка, сеньор Мигель готов помочь в любую минуту. Роды иногда затягиваются, к примеру, одна моя родственница рожала почти два дня…

Хозяин, вопреки моим опасениям, выпил лекарство и, покосившись на меня, устало то ли попросил, то ли приказал:

— Посиди со мной.

Я кивнула и спросила, не нужно ли ему ещё чего-нибудь.

Он отрицательно покачал головой, покосился на дверь в спальню жены, быстрым шагом направился к кабинету. Значит, остаток ночи проведёт там, ложиться не собирается.

Хозяин сидел за столом, пытался что-то читать, прислушиваясь к доносившимся из-за двери звукам. Я устроилась у его ног, прислонившись головой к ножке стола. Глаза закрывались, но спать сидя было неудобно. Да и нельзя мне было спать.

Отодвинув бумаги, норн вздохнул, покосился на меня и усадил себе на колени. Провёл рукой по щеке, притянул мою голову к себе, устроив её на своём плече. Обнял, удобнее перехватив, чтобы поза была максимально расслабленной, и спросил:

— Намучалась с ней? Подремли, судя по всему, это надолго.

— А как же…? — я в недоумении подняла на него глаза.

— Я просил просто посидеть, а не развлекать и отвлекать. Хотя, одно твоё присутствие уже отвлекает.

Я не стала спорить и позволила сну смежить веки.

Как оказалось позже, хозяин тоже задремал — подействовало успокоительное, поэтому первый крик младенца мы, к несчастью, пропустили.

— Мой норн, мой норн, ваша супруга разрешилась от бремени! — радостный голос акушерки с трудом пробрался сквозь паутину сна.

Хозяин встрепенулся, легонько толкнул меня и встал, поспешив вслед за повитухой.

Зевнув, я оправила платье и тоже поспешила в коридор, чтобы в числе слуг поздравить норна со столь знаменательным событием.

Но реакция хозяина у кровати спящей супруги (врач предпочёл дать ей снотворное), стёрла с моего лица улыбку. Разочарование.

Акушерка протягивала ему орущий свёрток — ребёнка со сморщенным красным личиком, а он упорно не желал брать его на руки, сухо распорядившись найти кормилицу и няньку по совместительству.

— Мой норн, посмотрите, какая она красивая, так на маму похожа!

Хозяин мотнул головой, покосившись на затихшую, спокойно дышащую норину Мирабель. На её лбу всё ещё блестели бисеринки пота, да и ночная рубашка была влажной.

— Стоило так мучиться, чтобы родить девочку! — с досадой пробормотал он, но ребёнка на руки всё же взял. Подержал минуты две, вглядываясь в маленькое личико, и отдал обратно акушерке. Та положила её на грудь матери, и девочка притихла, глядя на окруживших её людей большими голубыми глазками.

Я невольно улыбнулась этому созданию.

— Нравится?

Я кивнула. Всегда любила детей. Нет, не до умопомрачения, но улыбку неизменно вызывали. Новорожденную я видела впервые, честно говоря, представляла их немного иными, но ведь ей нет и получасу отроду.

Интересно, какой она вырастет, и как её назовут?

— Как она может не нравиться, хозяин, маленькая норина прекрасна.

— Она девочка, а мне нужен наследник. В чём смысл женитьбы на Мирабель Ларели, если она не способна произвести на свет мальчика! — раздражённо пробормотал хозяин и вышел.