Чтение онлайн

Я удивлённо взглянула на ладонь — так и есть, капли! И он сам их мне дал?

— Я уже говорил, что не хочу, чтобы ты ненавидела собственного ребёнка. А ведь наверняка думала, что я сразу же заставлю тебя забеременеть. Так ведь, Лей? Нет, причинять боль я не желаю, можешь не опасаться, что изнасилую. Сегодня уж пересиль себя, издеваться над собой я не намерен. Потом, так и быть, как прежде каждый день брать в постель не буду. Госпожа как? По-моему, меланхолия проходит. Надеюсь, — усмехнулся норн, — она потерпит в спальне мужа не только ради деторождения.

Всё ещё не веря своим глазам и ушам, я, боясь, что отнимет, поспешила к оставленному на столе бокалу вина, растворила в нём положенную дозу (поймав при этом тяжёлый взгляд хозяина: подметил, с какой ловкостью я это делаю) и выпила. Вино оказалось изумительным, со сладкими фруктовыми нотками и действительно притупило страх. Только, кажется, крепкое.

Едва я опустила бокал на стол, хозяин запрокинул мне голову и впился поцелуем в губы. Руки легли на грудь, скользнули по бёдрам, задирая верхнюю юбку. Развернув, он посмотрел мне в глаза, шепнул: 'Больно не будет' и, проведя тыльной стороной ладони по позвоночнику, распустил шнуровку платья…

Поцелуев было мало, хозяин и так еле сдерживался. И мягкую постель я под собой почувствовала, когда всё уже было кончено. В первый раз кончено, потому что норн не удовлетворился.

На память на теле осталась пара синяков, но не от его рук, а от предметов мебели.

Слишком страстно, неистово, хотя пару минут хозяин всё же держал себя в руках. Но желание было очень сильным.

Мои ощущения… Приятно не было, хотя и не тошнило. Без боли, но и без удовольствия. Пару раз даже подумала, когда же это закончится. Я просто позволяла делать всё, что он хотел, оставаясь безучастной.

Не желает лжи? Я и не стану притворяться. Я не хочу его, просто сильна привычка торхи. Хорошо тебе или нет, ты принадлежишь хозяину, постель — главная твоя обязанность.

Почему-то вспомнилась первая ночь с ним… Наверное, просто моё внутреннее состояние было схожим, только сейчас мне был знаком его запах, его тело и сам процесс. Только страх был тот же. И ощущение замкнутого круга.

Однако, как же он соскучился по своей вещи! Сомневаюсь, чтобы три недели воздерживался: насколько я знаю, от Фей, поздним вечером хозяин несколько раз уходил. А Карен даже догадывалась, в какое именно заведение — не чета тому, куда меня пытался продать Шоанез. Откуда? Просто иногда брал с собой слуг, а те любят перемывать кости хозяевам.

Так что этот вариант отпадает, его тянуло именно ко мне. Странно. В его поведении много странностей, объяснить которые можно только привязанностью.

Вот и конец. Я лежала на спине и смотрела в потолок. Чувствовала себя разбитой и опустошённой. И именно сейчас стало тошно.

Почувствовав прикосновение, вздрогнула и отшатнулась. Вспомнила, где нахожусь, и вскочила с кровати.

Шоан, как это возможно: эти же руки избивали меня, жестоко, умело, как, наверное, учат военных, — и они же ласкали, гладили, успокаивали.

Хозяин приподнялся на локте, следя за тем, как я торопливо собираю разбросанную по комнате одежду. В охапку, на ощупь, не зажигая света, довольствуясь лишь тончайший полоской луны, проникавшей сквозь неплотно задёрнутые гардины.

В этот момент не думала о том, что он не отпускал меня, просто хотелось уйти. Даже сбежать.

Но разум и привычка пересилили. Взяла себя в руки, попыталась солгать что-то невразумительное, не договорила и, смутившись, поинтересовалась, нужна ли я ещё.

Вместо ответа норн поинтересовался, что я сейчас чувствую. Я предпочла промолчать: мужчине неприятно будет такое услышать. Особенно после такой проявленной страсти. Снова причиню боль, только на этот раз раню самолюбие.

— Хорошо, я тебя отпускаю, — вздохнул хозяин, снова откидываясь на подушки. — Ответ очевиден. Хотя я предпочёл бы спать не один, но, понимаю, после некоторых событий тебе тяжело… А ведь всё упиралось в чью-то честность. Спокойной ночи. Завтра с утра не забудь подогреть молоко для Мирабель. Встаю в восемь, если что, разбуди. Иди!

Будить не пришлось, проснулся сам. Умылся, позавтракал, пожелал доброго утра супруге и уехал во дворец. Вечером к себе не позвал. Кажется, был у госпожи. Наутро она ничего не сказала, а я не спрашивала. Счастливой не выглядела — значит, не понравилось. Привычные ощущения, у меня удовольствие пришло поздно и не без активной помощи. Хотя сомневаюсь, чтобы он не был нежен с женой.

Неделя бежала за неделей. Я постепенно успокоилась, перестала вздрагивать при звуке шагов хозяина, близость не вызывала неприятных ощущений, просто апатию. Будто мне снова восемнадцать. Может, именно из-за холодности и безразличия норн и оставлял меня на ночь всего пару раз в неделю. И я обычно не оставалась до утра, хотя он никогда не запрещал.

А в конце месяца норина Мирабель неожиданно, краснея, попросила меня быть ласковее с хозяином:

— Я понимаю, что я его жена, но не хочу так часто исполнять супружеский долг. Никак не могу привыкнуть, да и нечасто у нас было… И толку от меня никакого. Я ведь до сих пор его стесняюсь, лягу, как нужно, и терплю. И жутко радуюсь, когда он просто целует. Это приятно.

Мне снова было позволено бывать в городе, чем я сразу воспользовалась, решив нанести визит вежливости Тьёрну. Он теперь служил у барона Роналда альг Сомаарша, но я надеялась, что из 'Танцующей лошади' маг не съехал. Не хотелось бы справляться о нём в доме барона: могли что-то заподозрить. Разве что дать какому-то мальчишке-оборванцу монетку, чтобы тот его выследил. Найти желающих заработать несложно.

Только оставалось одно 'но' — одну меня не отпускали. Даже с Карен. Никаких красных нитей, но вечно на глазах. Хозяин опасался, что сбегу, хотя и не контролировал каждый шаг. Жили бы в провинции — из замка не выпустил, а тут Гридор, солдаты, агейры — самой не пробраться.

Единственная возможность — сопровождать куда-то госпожу, а потом отлучиться под надуманным предлогом. Только норина Мирабель нигде не бывала: всё ещё переживала из-за нерождённых детей. Спасибо Тьёрну, хотя бы не замкнулась в себе и не рыдала. Но и улыбалась крайне редко.

Оставалась надежда, что она пойдёт к подруге на день рождения: приглашение госпожа получила, отказа пока не отправила.

Беспокоило и то, что содержимое бутылочки уменьшалось, в скором времени грозя оставить меня один на один с проблемой деторождения. Но тут я тоже надеялась на госпожу, вернее, перелить немного её капель себе. Если пить их нерегулярно, а только после близости, то можно растянуть на больший срок. А норина Мирабель и не заметит, просто попросит врача выписать ещё.

Но госпожа никуда не пошла, хоть хозяин и настаивал на том, чтобы она развлеклась. Сам он был занят чем-то очень важным, кажется, связанным с военным архивом. Приносил какие-то документы, тщательно их прятал, дал по рукам хыре, которая только прикоснулась к секретеру, моя пол. Мне, как-то пытавшейся рассмотреть краешек листа в кожаной папке, пока норн переодевался, было недвусмысленно сказано: 'Даже не думай'.