Чтение онлайн

А потом я заснула, сама, без снотворного, крепко, как могла, и в то же время бережно, прижимая сына к груди. Судя по всему, проспала долго: за время моего сна в комнате успели убраться, поменять постельное бельё (надо же, я даже не проснулась!)…и забрать ребёнка. За что, куда? Неужели его сразу у меня отняли?

С трудом сев, я испуганно огляделась по сторонам в поисках детской кроватки — нет. В углу — букет цветов, на столе — какой-то бархатный футляр, а сына нет.

Пошатываясь, как пьяная, я кое-как встала с кровати и побрела к двери. Мне нужно найти сына, я хочу его видеть! Если его отнимут, я же сойду с ума! Никогда бы не подумала, что так буду его любить, но, увидев всего один раз, поняла, что никому никогда не отдам. Даже норине Мирабель.

Это жестоко, отнимать его сразу после родов! Я хочу его кормить, смотреть на него, видеть его первые движения… Я его мать, я имею право!

— Госпожа, вам нельзя, госпожа, ложитесь! — откуда ни возьмись, появилась Фей и потащила меня обратно к кровати.

— Где мой сын? — истошно закричала я, отбиваясь от её рук, и чуть не упала. — Верните мне сына!

— С ним всё хорошо, госпожа. Кормилица покормила его, и он спит.

Кормилица? Спит? Почему не я? Почему он спит не со мной? Потому что Тиадей?

В этот миг я ненавидела хозяина и, окажись он рядом, выцарапала бы глаза.

Отнять ребёнка у матери, отдать чужим людям — и полагать, что я не замечу, смирюсь, быстро успокоюсь?

Не выдержав, я заверещала, не знаю, как, оттолкнула Фей (а ведь сейчас была слабее неё) и, как есть, в одной ночной рубашке, рванулась в коридор.

На меня с ужасом уставились служанки, сметавшие пыль — видимо, было, за что.

Полагая, что ребёнка отнесли в детскую, я метнулась туда, но по дороге упала, запутавшись в подоле. Какая я всё-таки слабая…

Голова закружилась, заставив меня сесть, прислонившись спиной к стене. В этом положении меня и застали хозяева, судя по всему, только что закончившие завтракать или обедать — я никак не могла понять, день сейчас или утро.

Хозяин метнулся ко мне, осторожно поднял и грозно отчитал мявшуюся на пороге комнаты Фей, пригрозив ей плетьми.

— Лей, зачем ты встала? Ты ещё слаба…

— Где мой сын, верните мне сына! — я изо всех сил ударила ему в грудь кулаками — боюсь, он даже не почувствовал, зато ярость в моём голосе заметил.

— Тихо, успокойся, никто у тебя сына не отнимал. Что за глупость ты вбила себе в голову? — он прижал меня к себе, ласково погладив по спине. — Просто врач сказал, что тебе нужно денёк отдохнуть, и я распорядился…

— Сын! Не отнимайте его у меня, не отдавайте прямо сейчас госпоже, умоляю! — не выдержав, я разрыдалась, повиснув на его руках. — Я… я понимаю, что потом его отдадут ей на воспитание, но пока он маленький, позвольте мне…

— Никого я у тебя отнимать не собираюсь, до пяти лет будет с тобой. Сама же читать научишь. Мирабель просто будет с ним заниматься, чтобы подготовить к школе, привить некоторые знания… А ты подумала, что Мирабель заменит ему мать?

Я кивнула. Разве он сам не намекал на это? Кому же ещё воспитывать норна, если не норине, не торхе же!

— Дурочка! — наклонившись, он легонько поцеловал меня в макушку, взял на руки и отнёс обратно в постель. Я молча плакала, понимая, что традиции не изменишь.

Опустив меня на кровать и накрыв одеялом, хозяин велел принести мне сына.

Мой малыш мирно посапывал, прижавшись личиком к груди кормилицы.

Я протянула к нему руки и прижала к себе, уткнувшись в его темечко.

— Ты точно сама сможешь? — вывел меня из состояния задумчивости голос хозяина.

— Что смогу, хозяин?

— Кормить его, заботиться о нём. По-моему, ты не в том состоянии — слишком слаба, в расстроенных чувствах. Разумнее было бы, чтобы с ним пока побыла кормилица. Два ближайших дня он проживёт в детской с Ангелиной, потом кроватку переставят к тебе. Кормилицу отсылать не стану — должна же ты когда-то отдыхать? И, Лей, я никого у тебя отнимать не собирался. Ты спала, а он был голоден. Я знаю, что ты его мать, и очень хорошо это помню.

Он погладил меня по щеке, наклонившись, поцеловал и поинтересовался:

— Тебя запах цветов не раздражает? Не тошнит от него?

Я отрицательно замотала головой и только потом поняла смысл его слов. То есть цветы приказал принести хозяин? Мне, в начале весны, из оранжереи? А я ведь даже на них не взглянула…

Мирно посапывающий сын перекочевал на руки к отцу. Держал норн его неумело, впрочем, и я не лучше. Зато чувства к младенцу, кажется, у нас совпадали: хозяин улыбался.

— Там тебе на столе подарок, потом посмотришь. Есть хочешь? Ей, — тихо, чтобы не разбудить ребёнка, приказал он Фей, — пусть пошевелятся и принесут что-нибудь лёгкого.

Положив сына обратно мне под бок, норн ушёл. А кормилица осталась. На вопрос, почему, ответила: 'Так положено. Как покормите, если сможете, утомитесь, я его отнесу в детскую. Мне на ночь велено его уносить, чтобы вы высыпались'.

Вот так. Меня даже не спросили. Странно, что вообще объяснили.

С другой стороны, хозяин обо мне заботится. Уже не беременной, но родившей ему долгожданного сына. И внимание обращает не только на него, но и на меня.

Может, я напрасно его обвиняю, может, он и не хотел ничего дурного? Ребёнка ведь по первому требованию принести. Моему требованию. Слишком для торхи. Я же рабыня, или?

Рано об этом говорить, но мне кажется, что-то есть, если он на глазах у супруги успокаивает меня, если посылает в оранжерею за цветами. 'Если' накопилось много, но отдаваться во власть иллюзий я не хотела. Да и не время теперь, мне о малыше нужно думать.

Попросила кормилицу подать подарок норна — нужно же взглянуть, хотя бы из вежливости. Раскрыла бархатный футляр и вскрикнула: там было колье. Колье, за которое можно было купить город. Я мало что понимала в драгоценных камнях, но эти… Изумительной чистоты, сверкающие гранями, зелёные и кристально прозрачные бриллианты, целая россыпь бриллиантов разных размеров. Они же такие редкие! Так что про город я серьёзно. Допустим, не Гридор, но любой провинциальный — вполне.

Судя по всему, вещь старинная, такие обычно по наследству передаются.

И это мне?! Хозяин сошёл с ума! Я не могу этого принять. Куда я его надену, куда спрячу? Это украшение для норины, для виконтессы Тиадей. Пусть подарит супруге, а если не желает, то дочери.

А я… Шоан, никогда не думала, что это скажу, но я не стою столько, сколько эти камни. За меня отдали четыреста пятьдесят цейхов, значит, и подарки должны быть соответствующими.

Сумасшедший, о чём он думал? Я верну колье, по-другому нельзя. Да, оно обеспечило бы меня на всю оставшуюся жизнь, но я не могу присвоить реликвию чужого рода. Это бесчестно, мне совесть не позволит продать её.