Песочный трон
Шрифт:
— Боюсь, что тихая жизнь в Байе приучила меня к более спокойным развлечениям.
Медвена хмыкнула. Её красивый голос опустился до шёпота, и тем не менее герцогиня слышала каждое слово.
— Кому ты лжешь? Думаешь, он не видит, как ты бледнеешь и едва не теряешь сознание? Хотя это и затеяно для таких, как ты.
Продолжать она не стала. Да и не стоило. Эрри прекрасно понимала, что на примере четверых мужчин Вистер показал своим придворным, какова цена неудачного восстания. Не просто жизнью платят те, кто проиграл…
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
А после был пир. Такой, как любил Вистер. Такой, за которым он наблюдал с высокого трона, отмечая то, что не замечали за собой его придворные.
Королевский пир.
С бесчисленным количеством изысканных блюд, реками кильнского красного вина и талливийского забористого виски. С фальшивыми улыбками и наигранно-живыми обсуждениями игры в равельгор. Вялыми возмущениями тех, кто проигрался, поставив не на того. И фальшиво-сочувственными улыбками тех, кто разжился парой-тройкой лишних десятков золотых или даже слёз Луйвы и заверениями, что в следующий раз им непременно повезёт больше. С калейдоскопом сверкающих украшений на пустых фарфоровых куклах в дорогих нарядах и с абсолютно одинаковыми выражениями лиц.
И среди этого всего — она, герцогиня Байе, приковывающая взгляд чем-то невидимым глазу, какими-то чарами или магией. Она изо всех сил старалась изображать веселье и беззаботность. Но, похоже, даже ей самой они казались столь же неестественными, как цветы родгелии в Бескрайних песках. И столь же свежей и прекрасной казалась она сама. Только слепец этого мог не заметить. Но короли не могут позволить себе быть слепцами, иначе их ждут предательство и смерть. Потому и Вистер видел чуть рассеянную, трогательно беззащитную и по-девичьи красивую женщину в окружении одинаковых разрисованных кукол. Почему-то эта картина в воображении короля получила название «Высокородная леди в дешёвом борделе».
— Какая ужасная игра! — мурлыкнула Медвена, с поистине кошачьей грацией опустившись на подушку у ног короля, не уточняя, что именно она имеет в виду. Зато весьма удачно выставив на обозрение декольте с небольшими, но упругими женскими прелестями. Оставалось только удивляться, что немолодая, на вкус короля, женщина уже более года оставалась при нём и всегда вызывала желание. А ведь раньше женщины и моложе, и красивей неё не задерживались в королевской опочивальне надолго. Всё потому, что уже спустя неделю в его постели они вызывали в нём не желание, а скорее омерзение. А она… с ней всё было иначе. Вистер даже задумывался о том, что в своём возрасте он мог и влюбиться. Наверное… по крайней мере, маркиза сен Риелс чувствовала это попустительство и пользовалась им, решив, видимо, что способна добиться от короля нужных ей решений.
Странно ли, что Медвена возомнила себя выше и важнее других, если позволяет срываться со своего умелого язычка подобным словам?
Если сейчас она говорила про равельгор, то это весьма смело с её стороны — озвучивать подобное в лицо королю. Эта дерзость не сойдёт даже ей. К тому же, давно пора бы осадить зазнавшуюся фаворитку.
Если об игре Эрвианны де Байе…
Разве можно применять слово «ужасная» к столь идеальному созданию? Будь она не так стара, Вистер задумался бы о том, чтобы сменить фаворитку. Или взять её на ложе хотя бы на одну ночь. Жаль, что Бремор уже давно греется в котлах малого мира. Хотелось бы видеть его лицо, когда он узнал бы, что его дочь стала пусть и королевской, но подстилкой. Ради этого Вистер не раздумывая уложил бы малышку де Саменти на простыни.
По правде сказать, выдавая за Тевора сен Фольи вдовую герцогиню де Байе, Вистер преследовал тогда единственно важную для себя цель — убедиться в том, что Бремор де Саменти мёртв.
Два года он ждал, что старый паук объявится. Но, по-видимому, Великие таки оборвали нить его судьбы. Иначе герцог не позволил бы своей дочери пережить всё, что постигло её в браке с низкородным. В тот день, когда герцогиня де Байе вступила в этот унизительный для всей высшей знати союз, Вистер лично давал указания своему верному подручному. Ему он доверял. Тогда. Всё же Тевор ходил не в один бой с тогда ещё полководцем Вистером де Смиле. Сейчас же…
Странно. После двух лет брака с Тевором сен Фольи король ожидал увидеть жалкую тень той сиятельной герцогини. На деле стоило признать, что даже в её двадцать пять она ещё способна радовать мужской взор своей красотой, а слух — игрой на уфие. Особенно игрой на уфие.
Задумчивый взгляд короля скользнул по лицам придворных и снова остановился на идеальном — на личике своей фаворитки.
— Если бы твои пальцы смогли хотя бы повторить то, что вытворяют пальчики герцогини Байе, то её бы уже завтра здесь не было.
Эти слова были подобны пощечине, которую Медвена снесла с истинно королевской выдержкой. Даже несмотря на то, что за несколько секунд краска прилила к её лицу, а после отхлынула так быстро, что король забеспокоился, как бы она не лишилась чувств. Но нет. Не из того теста вылепили эту девушку. Уже спустя несколько мгновений она ласково улыбалась своему любовнику, не стесняясь присутствующих, гладила ловкой ладошкой его ногу повыше колена и едва заметно облизывала алые губы. Так, что король в который раз ловил себя на том, что не может оторвать от них взгляда.
— Если бы Эрвианна де Байе умела хоть часть того, что умею я, то не оказалась бы в таком положении.
И снова весьма смелые речи. Хотя… В них была немалая доля истины. Умения и красота открыли перед Медвеной те двери, которые она хотела открыть. Которые он, Вистер, позволил ей открывать.
Жаль, что брак с увядшей Ивсталией невозможно разорвать. Из молодой графини получилась бы куда лучшая королева.
Эта мысль одновременно озадачила и разозлила короля. Озадачила тем, что она вообще пришла ему в голову. Разозлила… а тем и разозлила. Как вообще он мог подумать, что низкородная дворянка может занять трон королевы? А с другой стороны… нет! Такое просто невозможно.
Иначе высшая знать отвернётся от него уже в тот миг, как король объявит о своём решении. Хватит того, что Вистер настроил их против себя, выдав герцогиню де Байе за графа сен Фольи. О, сколько было открытого возмущения. Сколько золота перекочевало через верных ему людей в карманы высокородных господ. И всё же этого мало, чтобы их недовольство сошло на нет. Рано или поздно оно снова всколыхнётся. Стоит оступиться Вистеру Первому, и оно накроет его с головой. С другой стороны, это будет не первый брак. Дети от него не смогут наследовать, так как у него уже есть наследник. Хотя наследники нынче имеют хрупкое здоровье…
— Шарам бы тебя побрал, женщина! — вскрикнул король и его фаворитка отскочила от него, как ошпаренная.
Она будто кошка тут же вскочила на ноги. Маска, призванная исполнять роль её лица, не дрогнула ни на секунду, и только глаза выражали некую озадаченность.
«Словно разочарована моей реакцией!» — мелькнуло в голове короля, совершенно не обращающего внимания, что все до единого придворные не отрывают от него взглядов. Если бы король не был так занят поисками следов предательства в окаменевшем лице Медвены, то заметил бы, что высшая знать отыскала другие доказательства в его собственном лице и поведении.