Чтение онлайн

— И хорошо сделали, — сказал мой друг. — Все ли вы рассказали мне?

— Да, все.

— Мисс Ройлот, это неправда. Вы бережете своего отчима.

— То есть как. Что вы хотите сказать?

Вместо ответа Холмс приподнял черное кружево рукава, которое отчасти закрывало руку, лежавшую на колене его посетительницы. Пять маленьких синеватых пятнышек, следы пальцев, ясно виднелись на белой кисти руки.

— Он мучает вас, — сказал Холмс. Дама сильно покраснела и поспешно прикрыла руку.

— Он вспыльчивый человек. — заметила она, — и вероятно, сам не знает меру своей силе.

Наступило долгое молчание; Холмс опустил подбородок на руки и уставился глазами в огонь камина.

— Дело это очень темно, — сказал он наконец. — Тут еще тысяча подробностей, которые мне непременно надо узнать прежде, чем решить, как нам действовать. Но, вместе с тем, нам нельзя терять времени. Если бы, например, мы приехали сегодня в Сток-Моран. можно было бы нам осмотреть эти ваши комнаты без ведома вашего отчима?

— По особенной случайности, он говорил мне, что ему именно сегодня надо быть в городе по какому-то важному делу. Вероятно он до вечера не вернется домой; в таком случае вам ничто не помешает. У нас теперь экономка в доме, но она стара и глупа, я легко могу удалить ее на время.

— Отлично. Вы согласны на эту поездку, Уатсон?

— Согласен.

— Так, значит, мы оба приедем. А что вы сами намерены делать?

— Мне надо справить еще кое-какие покупки в городе; но я вернусь домой уже с двенадцатичасовым поездом, чтобы быть там, когда вы приедете.

— Вы можете ждать нас вскоре после вашего возвращения. У меня у самого еще есть дело до тех пор. Не хотите ли позавтракать?

— Нет, мне некогда. У меня уже теперь легче стало на сердце после того, как я сообщила вам свои опасения; я с нетерпением буду ждать вас.

Она опустила густой черный вуаль на лицо и вышла из комнаты.

— А что вы думаете обо всем этом, Уатсон? — спросил Шерлок Холмс, откидываясь назад на спинку своего кресла.

— Дело это кажется мне очень темным и страшным.

— Да, оно и темно, и страшно.

— Однако, если дама эта не ошибается, говоря, что пол и стены комнаты совершенно крепки и невредимы, и что ни в дверь, ни в окно, ни в камин нельзя было проникнуть, то сестра ее непременно должна была быть одна, когда ее постигла ее таинственная участь.

— Чем же тогда объяснить ночной свист и странные слова умирающей девушки?

— Не знаю.

— Если сопоставить все эти указания: повторявшийся ночью свист, присутствие табора цыган, находившихся в близкой дружбе со старым доктором, принять во внимание, что для доктора очень выгодно было помешать браку падчерицы, потом предсмертные слова девушки, относившиеся к каким-то лентам, и наконец металлический звук, который слышала мисс Элен Стонер и который вероятно произошел от одной из железных перекладин, загораживающих ставни, все это наводит на мысль, что по этим указаниям можно было бы разъяснить эту тайну.

— Но что же могли сделать с ней эти цыгане?

— Не могу себе представить!

— В этой теории я нахожу много противоречий.

— И я тоже. Для того-то именно мы и едем в Сток-Моран сегодня. Я хочу проверить эти противоречия и посмотреть, нельзя ли объяснить их как-нибудь. Но, чорт возьми, что это такое?

Это восклицание моего друга было вызвано тем, что дверь наша вдруг с шумом распахнулась, и в отверстии ее показался человек громадного роста. Костюм его представлял странное смешение костюма ученого с деревенским. На нем была высокая шляпа, длинный черный сюртук и пара высоких штиблет, а в руке он держал охотничью плеть. Он был так высок ростом, что верх его шляпы задевал за верхнюю перекладину двери, а ширина его плеч, казалось, наполняла все отверстие ее. Большое лицо, испещренное мелкими морщинами, загорелое, темно-желтое, изрытое следами злых страстей, оборачивалось то к одному, то к другому из нас, между тем как глубоко впалые глаза с желчными белками и высокий, изогнутый, тонкий нос придавали ему сходство со старой, свирепой хищной птицей.

— Который из вас Холмс? — спросил появившийся господин.

— Это моя фамилия, но вы имеете преимущество надо мной, — спокойно отвечал мой друг.

— Я доктор Граймсби Ройлот из Сток-Морана.

— Очень рад, доктор, — хладнокровно сказал Холмс. — Пожалуйста, присядьте.

— Нисколько и не намереваюсь. Падчерица моя была здесь, — я проследил ее. О чем она говорила с вами?

— Сегодня холодно на дворе, неправда ли? — проговорил Холмс.

— О чем она говорила с вами? — сердито закричал старик.

— Однако я слыхал, что крокусы уже начинают расцветать, — продолжал Холмс все в том же тоне.

— Ага! Вы не хотите отвечать? — воскликнул наш новый посетитель, делая шаг вперед и взмахивая плетью. — Я знаю вас, вы — негодяй! Я давно слыхал про вас, вы — Холмс, сыщик.

Друг мой улыбнулся.

— Суете нос повсюду!

Улыбка Холмса еще расширилась.

— Вы — Холмс, доносчик Скотлэнд-Ярда [2] .

Холмс от души захохотал.

— Разговор ваш необыкновенно забавен, — проговорил он. — Пожалуйста, затворите дверь, уходя, из нее пренеприятно дует.

— Я уйду только тогда, когда выскажу все, что мне надо. Не смейте вы мешаться в мои дела. Я знаю, что мисс Стонер была здесь: я проследил ее. Меня опасно раздражать. Вот, смотрите!

Он поспешно подошел к камину, взял из него стальную кочергу и согнул ее в дугу своими большими смуглыми руками.

— Смотрите, не попадитесь мне в руки! — проворчал он и, бросив согнутую кочергу в камин, вышел из комнаты.

— Очень любезный господин, — проговорил Холмс, смеясь. — Я не так велик, как он, но если бы он подождал минутку еще, я показал бы ему, что и я не многим слабее его.

Говоря это, он поднял кочергу и быстрым усилием выпрямил ее.

— Какая дерзость смешивать меня с полицейскими сыщиками! Это свидание, однако, придает только еще больше интереса нашему делу, надеюсь только, что наша маленькая барышня не поплатится за свою неосторожность, дав этой скотине возможность проследить ее. А теперь, Уатсон, мы велим подать завтрак, а потом я пойду в главную контору духовных завещаний, где надеюсь найти несколько указаний для этого дела.

Было около часу, когда Шерлок Холмс вернулся домой. В руке он держал лист синей бумаги, весь исписанный заметками и цифрами.

— Я видел завещание умершей жены, — сказал он. — Чтобы вполне определить настоящее значение его, я должен был сделать расчет сумм в настоящую минуту, составляющих цену бумаг, которые представляют собой все ее состояние. Общая сумма дохода, когда она умерла, была приблизительно 1,100 фунтов, теперь же, вследствие упадка цен на сельскохозяйственные продукты, она составляет не более 750 фунтов в год. Каждая из дочерей, вступив в брак, имеет право на 250 фунтов годового дохода. Очевидно, что если бы обе девушки вышли замуж, то на долю этого прелестного господина пришлась бы самая пустяшная сумма; даже одна из них, выйдя замуж, нанесла бы ему значительный убыток. Как видите, расчеты эти не были простой тратой времени: они убедили меня в том, что он имеет самое положительное основание помешать браку падчерицы. Ну, а теперь, Уатсон, нам нечего мешкать, дело слишком серьёзно, тем более, что старик знает, что мы интересуемся его делами. Если вы готовы, мы позовем извозчика и поедем на железную дорогу. Кстати, засуньте-ка револьвер к себе в карман. «№ 2 Элея» очень веский довод в глазах человека, который завязывает узлы стальными кочергами. Это и зубная щетка, — вот все, что нам нужно.