Пьесы
Шрифт:
Ш а х. Вежливый парень, между прочим. Обыскивали?
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и. Разумеется, ваше величество. Тщательно. Сна не нашли.
Ш а х. Уведи его, Реджеб! Киньте парня в бездонный колодец! Он у нас пойдет в счет плана следующего квартала. Намек мой поняли?
В и з и р ь. Поняли, ваше величество.
Ш а х. Парень как будто неплохой, но что поделаешь? Хозяйство-то у нас плановое!
М а м е д. Ваше величество, план, конечно, нужная вещь, но ведь и человек тоже чего-то стоит. Человека ведь тоже надо жалеть!
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и. Посмотрите-ка на этого нахала! Он еще смеет пререкаться с нашим шах-ин-шахом! Критикует его политику! А ну, шагай!
М а м е д. Ваше величество, прежде чем стать жертвой вашей высочайшей плановой политики, мне хотелось бы сказать вам несколько откровенных слов. Не кажется ли вам, ваше величество, что ваша политика не по душе вашему народу?
Ш а х. Впервые слышу об этом.
М а м е д. Прикрываясь словами «политика», «план», вы творите беззаконие, уничтожаете ни в чем не повинных людей, калечите душу народа. Вот, например, Табиб Кемал… Человек приносил только пользу стране, исцелял ваших подданных. И стал жертвой вашей политики — исчез бесследно.
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и (подносит руку к лицу, бормочет). Не так уж бесследно…
В и з и р ь (тоже подносит руку к лицу). Вина его огромна, парень!
Ш а х. Во-первых, он не смог должным образом истолковать мой сон. Во-вторых, он не смог найти средство против наших дурных сновидений.
В и з и р ь. А вот мы такое средство нашли!
М а м е д. Хорошенькое средство! Разве человек может не спать вообще?
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и (зевает). Может, коль его величество считает это нужным.
М а м е д. Ваше величество, я думал, вы — справедливый, мудрый правитель страны, отец народа. Но когда я увидел ваши темницы-зинданы, когда я понял суть вашей плановой политики…
В и з и р ь. Ты еще не видел нашу виселицу, парень.
М а м е д. Это не так уж обязательно.
В и з и р ь. Начальник стражи! Реджеб!
Начальник стражи дремлет стоя.
Эй, начальник стражи! Реджеб!
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и (пробуждается). Что?! Да, да, ваше величество!
В и з и р ь. Какой я тебе «ваше величество», болван?! Протри глаза! Уведи Мамеда! Кинь его в бездонный колодец. Пусть себе летит, пока не понадобится в следующем квартале!
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и. Слушаюсь! Я тут немного задумался, искал правильное толкование сна его величества. Эй, Мамед, пошли! (Опять дремлет.)
Ш а х (зевает). Что это со мной? Глаза сами собой закрываются. Может, вздремнуть еще немного? Визирь, как думаешь? (Замечает, что визирь дремлет.) Эй, визирь!
В и з и р ь (спросонок). А что?.. Проклятый старик!.. Проклятый колдун!.. Догнать!.. Поймать!.. Души его, души!.. (Открывает глаза.) Он удрал, ваше величество?
Ш а х. Кто удрал?
В и з и р ь. Да этот самый… Я тут немного призадумался, размышляя о судьбе вашего высочайшего сна. И мне показалось, что один из драконов… Вернее, тот белый дракон…
Ш а х. Хватит, хватит о драконах!.. Запрещаю! Ты лучше скажи, визирь, а не вздремнуть ли мне немного? Так, самую малость. Чуть-чуть!
В и з и р ь. Пожалуйста, ваше величество. Вы вздремните… На здоровье!
Шах тотчас начинает клевать носом и всхрапывать.
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и. Эй, визирь, может, и мы тоже? Ведь всю ночь не спали. Давай, а? Пока шах дрыхнет…
В и з и р ь. То есть?
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и (зевает). Умираю — хочу спать! Но если этот парень убежит, нам будет плохо.
М а м е д. Спите спокойно, ваши превосходительства. Я могу и подождать. Спешить мне некуда.
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и (визирю). Ну давай же, ну! Я думаю, с шахом ничего не случится, если мы сначала поспим здесь немного, а затем уж кинем парня в колодец.
В и з и р ь. Провокатор! Сейчас я донесу на тебя! Эй, ваше величество!
Шах не слышит, спит, похрапывая.
Ну, вот, ему все можно… Хорошо, Реджеб, не буду доносить на тебя. Пойди сдай Мамеда в дворцовую темницу, а потом уж мы немного… (Засыпает.)
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и (нехотя). Ну, хорошо. Пошли, Мамед! (Доводит Мамеда до двери, оглядывается, видит, что визирь спит стоя, откинув голову назад.) Ишь какой хитрец! Я должен работать, а он храпит. Ну-ка, парень, стань здесь! (Связывает ноги Мамеда, а конец веревки привязывает к своему поясу.) Только попробуй удрать! Сейчас же останешься без головы! Уже в этом квартале. (Садится спиной к двери и тотчас засыпает.)
М а м е д (размышляет вслух). Любопытная ситуация, джигит-неудачник Мамед! Что же тебе делать? Бежать?.. Попробуй убеги! Спать не хочешь, сна ни в одном глазу! Очевидно, в темнице-зиндане выспался. О Табибе Кемале ничего не узнал. В здешней темнице его нет. В близлежащих, говорят, тоже. Исчез человек… и немного волшебник. Как в воду канул. На душе — камень. Тоскливо! Влюблен! По уши! Где Гюльбахар? Где моя любимая?! Ну, что за жизнь? Не успел влюбиться, не успел обзавестись невестой, как тут же потерял ее… И вдобавок — руки-ноги связаны. Впереди — бездонный колодец. А затем — ихний квартальный план… (Кивает на спящего шаха. Проводит ребром ладони по своему горлу.) Словом, все как в поговорке: моя черная судьба в арбузе оказалась… белой. Где Гюльбахар?! (Кричит.) Гюльбахар!.. Люблю!.. Люблю!.. Любимая!.. (Прислушивается.)
Шах, визирь и начальник стражи продолжают спать беспробудным сном. Дружный виртуозный храп-трио.
Дрыхнут, скоты! (Кричит.) Скоты! Скоты! Скоты-ы-ы-ы!
Никто не просыпается.
В этот момент в тронный зал через окно проникает б е л а я г о л у б к а. В клюве ее — красивый ярко-красный цветок. Голубка делает круги по залу, подлетает к спящему шаху, визирю, начальнику стражи и касается цветком их губ. Затем оставляет цветок на ковре и улетает.