Чтение онлайн

Одно из аланских (сарматских) племен, носившихся в период великого переселения народов по всей Европе, имело имя Рокс или Рукс Алан, что сохранилось в латинском написании, как Rhoxolani, роксоланы. И было родственно древнеиранскому rauxsna «светлый» и древнеиндийскому ruksa «сияющий».

В первую очередь эта древнейшая Русь может быть связана с Фатьяно-Балановской археологической культурой, существовавшей на Русской равнине (центральной России, средней и верхней Волге, нижней Каме) во второй пол. III — сер. II тыс. до н. э. Ее носители имели Y-хромосомную гаплогруппу R1a, как и большинство современных русских. Индоевропейцы фатьяновской и родственных им культур (абашевской на территории среднего Поволжья, поздняковской на Оке и Клязьме, полтавкинской в регионе Волга-Кама-Урал, шнуровой керамики на берегах Балтийского моря), занимавшиеся скотоводством и земледелием, предшествовали угрофинским племенам, ведущим присваивающее хозяйство и пришедшим с востока. Те перевалили через Урал в середине II тыс. до н. э., в период суббореального похолодания.

Что мы имеем в сухом остатке от норманнской теории? Она по кайфу нашим западникам, считающим себя духовными, а то и физическими наследниками викингов, точно также несущими цивилизацию в темную азиатскую Россию. Она укладывается в либеральные концепции Запада как единственного источника прогресса во всем мире. Но она полна дыр и не отвечает ни на один действительно важный вопрос – где же этот вклад норманнов в создание русского государства-цивилизации? В язык, культуру, религию, в биологическую наследственность, в конце концов?

Теория об «исторических народах», вроде шведов и прочих германцев, которые должны поучать «неисторические народы», вроде русских, и направлять их на «европейский путь» – дала трещину уже и там, где ее произвели. И если разбираться, кто у кого заимствовал и кто кого поучал, то выяснится, что, скорее, скандинавы и немцы были учениками у Русского мира раннего Средневековья. Хотя и очень невежливыми учениками, постаравшимися уничтожить своих учителей и стереть о них всякую память.

Целью функционирования государства Русь было обеспечение безопасности торговых путей и стабильное взимание дани с подвластного населения, однако устойчивость системы, в первую очередь, зависела от предотвращения негативных воздействий внешней среды.

А географическое положение Руси Речной — ворота между степями Азии и степями центральной Европы — обуславливало ее постоянное взаимодействие с кочевыми системами Востока.

Кочевые орды — это главные генераторы энтропии в русском Средневековье. Для прокорма одного кочевника требуется сто гектаров, для прокорма одного крестьянина половина гектара. В условиях конкуренции за землю, кочевнику – для обеспечения своего нормального существования – надо уничтожить двести крестьян.

Русские летописи — это, фактически, длинные списки степных набегов. На протяжении сотен лет Степь жила за счет Русской земли. Интересы степняков и оседлого славянского населения были прямо противоположны. Права кочевника попирали права крестьянина. Что для них одних — пашня, для других — пастбище. Что для одних собранный урожай, для других — легкая добыча. Что для одних — человек, жена, ребенок, для других — раб, рабыня, самый ликвидный товар того времени.

Кипчаки-половцы налетали осенью, когда мужики еще в поле, завершают сбор урожая, и захватывали детей, женщин, хлеб, обрекая деревню на частичное или полное вымирание зимой. Кусок за куском они превращали Русскую землю в Дешт-и-Кыпчак.

«Россия есть громадное континентальное государство, не защищенное природными границами, открытое с востока, юга и запада. Русское государство основалось в той стране, которая до него не знала истории, в стране, где господствовали дикие, кочевые орды, в стране, которая служила широкою открытою дорогою для бичей Божиих, для диких народов Средней Азии, стремившихся на опустошение Европы. Основанное в такой стране, русское государство изначала осуждалось на постоянную черную работу, на постоянную тяжкую изнурительную борьбу с жителями степей», — пишет C.Соловьев.

Борьба с перманентной внешней угрозой облагораживала русскую власть, укрепляла связь государства с населением.

Однако Русь Речная все же проигрывает схватку со Степью задолго до знаменитого монголо-татарского нашествия. На рубеже XI и XII вв. закрываются балтийско-черноморский путь и балтийско-каспийский пути, бывшие экономической основой этого государства – с южного конца. Население мало-помалу тянется по речным бассейнам с черноземного и плодородного юго-запада на бедные суглинки и супеси северо-востока Русской равнины.

Вслед за тем, как кочевники перекрыли южные выходы транспортных коридоров, немецкая и шведская экспансия перекрывает северные входы – к концу XII века. В XIII в. климатический оптимум стал заканчиваться. Для Руси начиналась эпоха внутриконтинентальной замкнутости. Северо-восточный вектор внутренней миграции сохранится на века и в конечном счете приведет к освоению русскими Арктической зоны, Крайнего Севера и Сибири, однако в краткосрочном порядке приведет к «размыванию» населения на больших пространствах и снижению интенсивности хозяйственных взаимодействий.

К концу XII в. сарацины уже не могли помешать коммуникациям итальянских торговых республик в Средиземноморье. А Варяжское море стало германским Ostsee, что совпало с крушением государственности балтийских славян после трехвековой борьбы с германскими королевствами и западными крестоносцами, и быстрым продвижением немецких колоний в Прибалтику.

Во второй половине XII в., когда южнобалтийское побережье, в том числе портовые города балтийских славян, попадут в руки немцев, они создадут Ганзейский союз, работающий на тех же морских путях. И первой его задачей станет монополизация балтийской торговли, прекращение всякой самостоятельной морской торговли русских купцов на Балтике.

Всего лишь за сто лет политическая география на Балтике изменилась радикальным образом, превратив его из Варяжского моря в германское Ostsee. До середины XII в. древнерусское государство владело восточным побережьем Финского залива, Приневьем, Приладожьем, берегами Западной Двины вплоть до устья, левобережьем Чудского озера, где на Омовже (Эмайиги) стоял русский город Юрьев, Восточной и Западной Карелией (включая Карельский перешеек), областью расселения карел, с которыми мирно уживались русские поселенцы, принесшие сюда земледелие. А также Каянской землей – северо-восточными берегами Ботнического залива. Контролировало область расселения племен сумь и емь, пришедших на территорию нынешней южной и центральной Финляндии на рубеже VIII и IX вв. с востока. Русская власть была мягкая: торговля, сбор умеренной дани, отсутствие какого-либо религиозного принуждения. Но с середины XII в. немцы начинают вытеснять русских из Прибалтики, а шведы – из Финляндии. Что совпало с усилением феодальной раздробленности Руси – в то время как в других европейских странах шли противоположные процессы. Надо заметить, что исторические часы у разных народов не совпадают, что во многом определяется природно-климатическими и геополитическими факторами.

В 1134 перебиты все русские купцы в Дании. Немцы, датчане, шведы захватывают устья рек и гавани Прибалтики и Приботнии, ранее бывших своими для русских купцов – Немана, Даугавы (Двины), Ауры, Оулу, Вуоксы и т.д. А ведь даже центр шведской колонизации Финляндии Турку (Або) имел название, происходящее от русского «Торг». Шведские и немецкие феодалы вытесняют новгородцев из тех прибалтийских регионов, которые Новгород контролировал со времен единого русского государства: земель Сумь и Емь, Каянской земли, Аландских островов, чудских земель.