Чтение онлайн

Со времени основания Академии наук начала разрабатываться теоретическая и экспериментальная физика как самостоятельная наука. Большое значение в развитии физики сыграл созданный одновременно с основанием Академии физический кабинет, ставший первой научно-исследовательской и учебной физической лабораторией в России. По каталогу 1741 г., в физическом кабинете числилось 400 приборов. Кабинет был прекрасной базой для исследовательской работы русских физиков.

Академики систематически привлекались к решению практических задач: к картографическим работам, техническим экспертизам, организации метеорологических и астрономических наблюдений, к решению проблем кораблестроения и кораблевождения, к совершенствованию зрительных труб и телескопов и т. д.[41]

Из трудов первых академиков, связанных с нуждами страны, особое значение имели картографические работы. В 1727–1730 гг. была организована первая академическая астрономическая экспедиция для определения географического положения различных местностей севера Европейской России. В 1737 г. Академия наук издает первый учебный атлас, составляет «Российский географический лексикон».

В 1745 г. успешно завершилась 20-летняя работа по картографированию территории и был издан первый научный «Атлас Российский».

Как «одно из самых значительных мероприятий за всю историю мировой науки» оценивают исследователи Вторую камчатскую (или Великую северную) экспедицию, организованную силами Военной коллегии, Адмиралтейства и Академии наук. Среди 600 участников экспедиции ученые из Академии образовали специальный академический отряд. В отряд входили историк Г.-Ф. Миллер, натуралист И. Г. Гмелин с целым штатом помощников — студентов, переводчиков, копиистов. Среди студентов — участников экспедиции находился С. П. Крашенинников, будущий знаменитый исследователь народов и природы Камчатки, автор замечательного труда «Описания земли Камчатки» (1755), до сих пор не утратившего своего научного значения. В экспедиции принял участие геодезист А. Д. Красильников, впоследствии известный математик.

Экспедиция была отправлена для описания северного и восточного побережья Сибири, исследования северо-западных берегов Америки и установления наличия пролива между Америкой и Азией. Участники экспедиции начали свою работу уже по дороге в Сибирь. В результате за 1733–1743 гг. было собрано большое количество коллекций и огромный фактический материал по зоологии, ботанике, географии, минералогии, этнографии, истории, лингвистике.

Несколько менее результативны в этот период деятельности Академии были изыскания по гуманитарным наукам. По проекту устава в отдел «гуманиора, истории и права» входило три академика, один из которых работал над элоквенцией[42] и древними языками. Для этой цели были приглашены академики И. П. Коль и Г. З. Байер.

Однако начало русской филологической науки положили работы В. Е. Адодурова и В. К. Тредиаковского. В. Е. Адодуров[43], получивший в 1733 г. звание первого русского адъюнкта, подготовил труд «Первые основания российского языка», в котором он обратился не к церковнославянскому, а к живому русскому языку. Видимо, ему принадлежит и составление основ орфографических правил (1733). Обращение к русскому языкознанию математика Адодурова ярко свидетельствует о сознании необходимости совершенствования русского литературного языка в период становления светской науки.

С 1732 г. в составе академии начал работать В. К. Тредиаковский. Его взгляды на русский литературный язык были в то время прогрессивны. Тредиаковский считал, что писать следовало «почти самым простым русским словом, то есть каковым мы меж собой говорим»[44]. В 1735 г. он издал труд под названием «Новый и краткий способ к сложению российских стихов», в котором доказывал возможность введения в русский стих тонического принципа, т. е. правильного чередования ударений в стихе. Но тем не менее Тредиаковский не пытался отвергать чуждые русскому языку правила силлабического стихосложения.

В 1735 г. в составе Академии наук было учреждено «Российское собрание». Задача этого собрания сводилась по существу к тому, чтобы объединить Деятельность переводчиков. Постоянными членами собрания являлись двое русских — Тредиаковский, Адодуров и двое иностранцев — М. Шванвиц и недавно окончивший академическую гимназию переводчик И. И. Тауберт. С историей «Российского собрания» связано одно важное мероприятие — начало работы над составлением толкового словаря. Удачным оказался выбор исполнителя. К работе привлекли печатника академической типографии А. И. Богданова, который с помощью переводчиков И. И. Голубцова, В. И. Лебедева, в свое время прибывших с М. В. Ломоносовым в Академию из Славяно-греко-латинской академии, старательно собирал разнообразный лексический материал. К 1750 г. словарь Богданова уже состоял из 14 рукописных томов и, по сообщению Ломоносова, содержал «больше 60 000 российских чистых речений»[45]. Собранный Богдановым материал был впоследствии широко использован составителями словаря Российской Академии.

Характер работ в области исторических исследований во многом определил возросший уже в первой четверти XVIII в. интерес к прошлому России[46]. Петр I лично заботился о создании истории своего времени. От него исходила инициатива создания ряда крупных исторических трудов по истории Северной войны — «Гистория Свейской войны», «Рассуждения о причинах Северной войны».

Большим событием для исторической науки было завершение многолетней работы В. Н. Татищева над «Историей Российской», представляющей историческое исследование, основанное на большом своде источников.

Первым историком в Академии являлся И. П. Коль, пробывший в ней полтора года. На поприще русской историографии в 1726–1737 гг. работал Г. З. Байер[47].

Прожив продолжительное время в России, Байер так п не изучил русский язык. В своих изысканиях он не обращался к русским документам. Его исторические взгляды на прошлое России формировались не на основе знания русских источников, а в процессе работы над древними шведскими и норвежскими сагами. По его мнению, последние могли быть использованы как достоверный материал для изучения истории «русских царей прежде Рюрика». Байер положил начало «норманской теории», утверждавшей, что русское государство было создано чужеземцами, и отрицавшей самостоятельность национального и культурного развития русского народа.

Видное место среди историков Академии занял Г.-Ф. Миллер, вступивший в Академию двадцатилетним студентом в 1725 г. и прослуживший в ней около 50 лет. В 1731 г. он получил звание академика. Вслед за Байером Миллер разделял норманскую концепцию. Но вместе с тем нельзя не указать, что с именем Мйллера связана большая работа по собиранию источников, относящихся к истории народов СССР. По инициативе Миллера началось издание сборников известий по русской истории (на немецком языке), сыгравших большую роль для ознакомления с историей России западноевропейского читателя. Здесь были помещены извлечения из русских летописей, публикация которых на русском языке запрещалась Синодом. Как участник академической группы Второй камчатской экспедиции, Миллер десять лет проработал в Сибири, посвятив это время сбору разнообразных источников. С помощью академических студентов он записывал устные предания, разыскивал архивные материалы. Миллер осмотрел до двадцати архивов. В числе находок были такие уникальные, как обнаруженная в Тобольске сибирская летопись С. У. Ремезова, материалы о беспримерном ледовом плавании С. И. Дежнева через пролив между Азией и Америкой. Он широко практиковал копирование документов и благодаря этому оставил исследователям немало редких исторических источников, подлинники которых в силу разных обстоятельств впоследствии были утрачены. В первую очередь это относится к документам периода крестьянской войны и интервенции начала XVII в., не сохранившимся в архивах центральной России[48]. Изучение исторических документов Миллер совмещал с собиранием этнографических сведений, связанных с народными обычаями, материальной культурой, народной медициной и т. д.[49]

Будучи научным учреждением, Академия выполняла одновременно и педагогические функции. Как уже указывалось при рассмотрении проекта устава, Академия была призвана оказать государству содействие в подготовке научных кадров. Как же работали ее учебные заведения?

Прежде всего произошли существенные изменения планов, касавшихся университета. По проекту, представленному Блюментростом Сенату в октябре 1724 г., обучение в университете было приведено в соответствие с «классами» Академии. Вместо предлагавшихся по проекту устава юридического, медицинского и философского факультетов университет располагался по «классам» — математическому, физическому и гуманитарному. Из-за возникших сложностей, главным образом недостатка студентов, учебные функции взяла на себя Академия.