Чтение онлайн

— Ну, тогда придется остановиться на самом красивом, — бабулька показала пальцем на большущую сковородку, — вот эта, на ножках, из деревни под Новгородом, века восемнадцатого. Для русской печи. Ножки, видите? Они, чтобы под нее горящие угольки подгребать и жарить. Настоящий чугун! Отдам за триста. Эта сковородка поменьше, но того же сорта, двести семьдесят…

Продавщица называла цены, поясняла, что и почему. Мы кивали и уточняли. За самовар она просила чуть больше тысячи рублей. Не дорого: у Алевтины Платоновны такое чудо тоже есть, и она говорила, что купила его в антикварной лавке за две тысячи. Еще я присмотрела себе сковородочку, плоскую, под блины, но тащить дальше все слишком тяжело. Так что мы поблагодарили бойкую старушку за ликбез, сказали, что выбрали и отложили мысленно деньги, но подойдем к ней в конце похода, потому что гулять по рынку с такими тяжестями нереально. Она кивнула и предложила отложить. Мы с Ниной переглянулись.

— А давайте! — Нина махнула рукой, — не думаю, что я найду что-то лучшее. Тут и до метро ближе идти!

— Если хотите, — старушка заговорщицки подмигнула, — тут много таксистов шабашит, за деньги малые куда угодно с покупками довезут. А вдвоем вам совсем дешево выйдет! А зовут меня Анна Арсентьевна. Что вы хотели?

Нина, оказывается, нацелилась на роскошную гусятницу. Старушка торжественно вынула из кармана и поместила на наши будущие покупки куски картона с нацарапанным красным фломастером словом «продано».

Мы дали задаток, поблагодарили Анну Арсентьевну и двинулись дальше.

— Отличный самовар! Тебе повезло, — Нина зорко оглядывала товар.

— Еще как! У соседки этажом выше, у которой я летом подрабатывала, такой же за две тысячи куплен.

— Ого! Вот это разница.

— Но она брала в магазине антикварном.

— Ну да, наценка магазинная — она такая. О, смотри, какие тарелочки!

И мы отправились дальше. Я вскоре нацелилась на прелестную небольшую супницу, расписанную розами, но продавец назвал такую цену, что у нас с Ниной надолго пропал дар речи. Пришлось отставить такую идею в уголок и идти дальше, в надежде, что где-то есть еще похожие вещи, но гораздо дешевле. Только больше ничего стоящего не встречалось, пока мы не дошли до места, где в основном торговали книгами, грампластинками, значками и тому подобной ерундой. Я оживилась, помня о подарке Димитрия и его последствиях, а вот Нина заскучала и предложила передохнуть в ближайшей кафешке.

— Ты посиди, — меня вдруг посетило странное ощущение, — а я еще погуляю.

Мы уточнили, где именно подруга будет меня ждать, и разошлись. Я на мгновение замерла посреди прохода и прислушалась к себе: Зов?! Да, ясно различимый, даже в таком людном и шумном месте. Покрутившись и примерившись, определила примерное направление.

Зов привел меня к большому прилавку, заставленному книгами, грампластинками, стопками каких-то журналов. Заведовал этим богатством мужичок в черной куртке и ярко-красной бейсболке. Я подошла и осмотрела предложенное.

— Ищете что-то конкретное? — дядька доброжелательно улыбнулся и повел рукой, — у меня всякое есть, на любой вкус! Журналы, открытки, книги, марки.

— Да как вам сказать?.. — я цепко, как учила бабушка, посмотрела на него: вроде не маг, да и без гнили. — Что-то такое чуется, думается, кажется…

— Чуется?! — дядя подобрался, тоже глянул внимательно, — о-о… ну, может, это?

И вытащил из-под прилавка старинный толстенный фолиант в черной коже:

— Это?

Я провела рукой над книгой. О, Юнона и все божественные матери!!. От книги фонило неприкрытой мощью.

Дядька явно заметил мою реакцию, потому что аккуратно опустил книгу на прилавок и сообщил:

— Я только посредник. Отдам за копеечку, хозяева велели. Как котят раздают, на удачу.

— А что так?.. Книга непростая…

— Эх, барышня, я ж не отказываюсь. Ее мне давний знакомый отдал, вместе с целым сундучком. Говорит, наследство от прабабки. Та была ведьмой, перед смертью велела к себе юродивого позвать. Он вывернулся, но нашел. Из Рязани привез, самолично! Тот с ней посидел, пошептался. Что-то сделал такое, что в подъезде у них свет вырубило! Пришлось электриков вызывать. Но ничего, починили. А прабабка наказала: как помрет, все ее вещи из сундука распродать по дешевке, но чтобы обязательно по одной вещи в одни руки. Я так и сделал. А книгу напоследок оставил. Впрочем, ее почти сразу взяли, дядька такой солидный на «мерсе». Еще бы, за копеечку-то!.. А через неделю обратно привез, деньги назад потребовал. Сказал, что вся семья спать от кошмаров не может — демоны снятся. Я снова ее выставил, но уже третий раз обратно получил… что делать — не знаю.

Я сунула руку в карман и нащупала первую попавшуюся монету:

— Держите! На удачу!

Дядька просиял и полез под прилавок:

— Годится! Сейчас, только пакет вам дам, чтоб в руке не нести!

Так мы и совершили сделку.

— Мы с бабушкой посмотрим, она разберется.

— С бабушкой? — дядька кивнул, — это хорошо, что дело семейное. Если что, приходите, обращайтесь. Мне довольно часто всякие необычные вещи приносят на продажу. Меня тут все знают! Дим Димыч мое имя.

Я закивала:

— А я — Кристина. Буду знать. Пусть боги удачи вам пошлют!

Расставшись на такой приятной ноте с продавцом, я двинулась прямиком к кафе, где окопалась Нина. По дороге все равно смотрела на товар, и вдруг приметила небольшую супницу с синим рисунком:

— Сколько? — небрежно махнула рукой, — вот это?

— Тарелки по тридцать отдам, супница и масленка по сто пятьдесят, салатницу за семьдесят пять. Начало двадцатого века, Германия.

Я хмыкнула, уже внимательно перебирая товар. Сколов, трещин и прочих дефектов не было, цена отличная…

— Договорились! Беру!

— Сейчас упакую, — продавщица достала картонную коробку, скотч и бечевку.

Пока она аккуратно прокладывала каждую вещь макулатурой, обклеивала коробку скотчем и сооружала из бечевки ручку, меня отыскала Нина:

— Вот ты где!..

— Ага, — я внимательно наблюдала за упаковкой.

— Нашла что интересное?

— Ну да. А ты уже отдохнула?

— Заскучала просто. Сижу, смотрю… скучно!

Это да, Нина любит активную жизнь. Мы дождались конца упаковки и потащились к выходу, в сторону Анны Арсентьевны: время неуклонно шло к вечеру, торговля стала сворачиваться. Пора и нам домой.

Старушка нас дождалась. Получив остаток денег и упаковав наши покупки, она сердечно с нами попрощалась, приглашая заходить еще.

— Домой? — Нина критически осмотрела поклажу.

— Домой. На такси.

— Ага, я счас… посторожишь?

— А как же.

Подруга умчалась, и через минуту к нам подъехала старенькая «четверка». Таксист за сорок рублей согласился сначала заехать ко мне на Петроградку, а потом довезти до дома Нину.

Мы остановились возле подъезда. Пока я выгружала свои покупки, дверь открылась, и вышел Димитрий с авоськой.

— Ой, Криста!..

Он оторопело посмотрел на меня и самовар.

— О, Дима! Помоги все затащить, а? Пожа-алуйста!

Дома я гордо продемонстрировала бабушке покупки:

— Самовар ведерный, старой работы, настоящий Тульский! Сковородку из Новгорода, я под блины буду использовать, и под жарку. Сервиз немецкий, не полный, зато очень красивый. И книга!!

Подробно рассказала обстоятельства приобретения последней. Бабушка тщательно осмотрела фолиант, подумала и кивнула:

— Боги с нами, а твой Дар растет. Книга непроста, я тоже это чувствую. В следующие выходные поедем с ней в Пушкин, посмотрим повнимательнее. Очень может быть, что она с большим сюрпризом. А пока ее в обережный ящик запру, на всякий случай. И хорошо, что Нина о ней не знает.