Петербургский дракон
Шрифт:
Он нехотя поднялся и побрел по грунтовой дорожке к выходу из Таврического сада. Подошел к памятнику, как оказалось, Сергею Есенину. Нарядный молодой поэт в сюртуке и бабочке с кленовым листом в руке свободно расположился на прямоугольном возвышении, словно присел отдохнуть на скамейку в саду. Феникс безошибочно определил, что памятник высечен из белого карельского мрамора и стоит на постаменте из серого гранита. В этом он разбирался очень хорошо.
В стихах Феникс понимал значительно меньше, но ему пришли на ум есенинские строчки из школьной программы: «Брожу по улицам и лужам, осенний день пуглив и дик…» и еще «Стою один среди равнины голой, а журавлей относит ветер в даль…»
Сразу же вспомнилась школа в северном поселке и учительница по русскому языку и литературе – странная и восторженная Кира Олеговна Мусина. Она любила Есенина, называла его гениальным хулиганом и с ужасом рассказывала о гибели поэта, повесившегося в ленинградской гостинице «Англетер».
Из-за того, что в школе не хватало учителей, Кира Олеговна преподавала еще и биологию. В ее классе над доской висели портреты русских поэтов и писателей, а сбоку плакаты с изображениями скелета и внутренностей лягушки, рыбы и коровы. Окуню школьные хулиганы пририсовали усы и цилиндр.
В тех местах, где Феникс провел детство, окуней не ловили даже для кошек. В Онеге было полно хорошей рыбы. Перед мысленным взором молодого дракона возник одинокий дом на берегу реки, старенькая лодка и небольшой катерок. Феникс любил рыбачить с отцом, не с Андрианом, а с тем, которого считал родным до своего шестнадцатилетия. Как он там? Нет, нет. Нужно гнать все эти воспоминания. Он стал совсем другим. В его человеческой оболочке скрывается огнедышащий зверь. Все, что было четыре года назад, навсегда осталось в прошлом, которое не стоит ворошить, но сердце защемило.
Феникс отошел от памятника и огляделся. Было безлюдно. Он сделал четыре коротких вдоха и очень длинный выдох с искорками огня, которые тут же потухли под каплями дождя. И так повторил два раза. Этот прием молодым драконам показал главный лекарь Скрытого Трехгорья Вагус Морган.
– Чтобы угадывать будущее людей, проникать в их сознание, вы должны научиться управлять своим, – поучал он их. – Вот, например, навязчивые мысли. Крайне коварный и вредный паразит. Гоните их сразу. Они хуже репейника, подобны злобным сплетникам. Цепляются друг за друга, провоцируют всякую дурь. Всегда приводят к ложным выводам. Пресекайте их самым решительным образом. Иначе разрушите свое сознание. Размышления дракона должны быть краткими, четкими и по делу. Нам не свойственна паника и депрессия. Но бывают перипетии судьбы. Есть несколько способов для быстрого приведения разума в порядок. Наиболее эффективна методика «ментального торможения». Уясните прием хорошенько…
Феникс методику запомнил и применил правильно. После дыхательной гимнастики разум молодого дракона прояснился. Мысли о родном доме, школе и отце развеялись. Но не прошло и нескольких минут, как в воображении появился крутящийся Арон, протягивающий костлявую руку с загнутыми когтями. Феникс тряхнул головой и скривился. Управлять собственным сознанием у него сегодня не получалось. Да и как остановить ментальный марафон, если даже обезглавленный дракон играет в шарады. Если даже мертвый дракон продолжает соображать и прикидывать, что показать, а что утаить?
Юноша вышел из Таврического сада с еще более понурым видом. Сейчас он считал себя самым глупым и неправильным драконом на свете. Наконец ему пришла спасительная мысль: «Почему я так переживаю? Я ни в чем не виноват!» Феникс обрадовался такому простому решению, по-мальчишески широко улыбнулся и бодро зашагал по Фурштатской улице.
Ее он увидел издалека.
Глава 10. Незнакомка у Михайловского замка
Она шла по Пантелеймоновскому мосту в сторону Летнего сада. Стройная, с длинными светлыми волосами, одетая в голубое пальто.
«Это она, – молнией пронеслось у него в сознании. – Та самая». Он понял это настолько неожиданно и так отчетливо, что сам в изумлении остановился, провожая ее взглядом. Он представления не имел, что все окажется так просто. Вот она, идет впереди, правильная девушка для дракона. Нужно убедиться только в одном.
Феникс на мигающий желтый перебежал набережную Фонтанки и большими, прыгающими шагами догнал незнакомку. Проходя мимо, с любопытством оглядел. «Красивая», – с волнительной радостью подумал он. Затем в каком-то необычном, ликующем возбуждении быстро дошел, почти добежал до следующего моста и оглянулся.
Девушка стояла на набережной Мойки, рядом с уличным художником. Сутулый мужчина с клочковатой бородой торопливо писал акварелью промокший Летний сад. Он с тревогой посматривал на серо-лиловые тучи, надеясь закончить эскиз до того, как хлынет дождь. Она держалась за перила чугунной ограды и задумчиво смотрела в другую сторону – на темную воду Мойки и на Михайловский замок, возвышающийся за ней.
В этот момент низкое осеннее солнце наконец вырвалось на свободу, брызнув во все стороны яркими ломанными лучами. Теплый свет окатил мокрые крыши и фасады домов, гранитные набережные, решетки оград, водную гладь, мосты, дороги, машины, людей. Все вокруг моментально изменилось, заблестело, заискрилось. Феникс увидел совсем другой город, прекрасный сам по себе и волшебный в своем превращении. Поменялся цвет домов и опавших листьев. Иными стали лица людей.
Феникс пошел обратно, широко улыбаясь городу, солнцу, своему радостному настроению. Он приблизился к девушке и негромко сказал:
– Я в Петербурге уже неделю и в первый раз увидел солнце.
Она рассеянно посмотрела на молодого человека, но ничего не ответила. «Какие странные глаза, цвета мутной воды, – подумал Феникс. – И почему она такая грустная, когда так хорошо вокруг?» Он тоже принялся рассматривать Михайловский замок.
– Здесь кто-то умер? – вдруг спросила она.
– Не знаю, – удивился вопросу Феникс.
– Здесь убили императора Павла I. Избили и задушили прямо в его опочивальне, – подсказал художник, не отрываясь от своей работы.
– Задушили? Вот отчего… Теперь понятно, – чуть слышно прошептала она.
Рядом остановилась небольшая группа туристов. Средних лет женщина с высветленными волосами, забранными в хвост, одетая в черное полупальто и брюки, показывала в сторону Михайловского замка зонтом-тростью и рассказывала:
– Это одно из самых мистических мест Санкт-Петербурга. Император Павел I сам делал эскизы будущего замка. Строился дворец в авральном режиме. Первый камень заложили 9 марта 1797 года. А в готовое здание император перебрался уже в начале 1801 года. Правда, жизнь его там была недолгой. Через сорок дней заговорщики убили Павла. Он получил удар золотой табакеркой в висок и был задушен шарфом. По трагическому стечению обстоятельств смерть Павла настигла в месте его рождения. Здесь раньше стоял деревянный Летний дворец императрицы Елизаветы Петровны, где великая княгиня Екатерина Алексеевна и родила великого князя Павла Петровича. Говорят, что дух императора до сих пор бродит по залам дворца и его темную тень со свечой в руках можно увидеть в окнах.
– Смотрите, смотрите, вон там, тень со свечой! – крикнул широкоплечий парень.
Он одной рукой обнимал миниатюрную черноволосую девушку, достающую ему лишь до груди, а второй указывал на дворец.
– Где, где? – стали хором спрашивать туристы.
Парень расхохотался, а девушка ткнула его кулаком в бок.
– Дурак, – сказала она.
– Призрак императора появляется в полночь, – невозмутимо заметила экскурсовод. – Не каждую ночь. Но в день своей гибели он подходит к окну спальни и смотрит на улицу. Говорят, что он считает прохожих и забирает каждую сорок восьмую душу. Еще в замке есть портрет Павла I, который любит подмигивать туристам, особенно тем, кто не верит в призраков. Мы его с вами увидим, – сказала она и отметила выразительным взглядом плечистого парня.