Чтение онлайн

– Представьте себе, молодой человек, уже восемь лет.

– Неужели восемь? А я о ней и не слышал.

– Просто вы заняты совсем другими делами, нежели следить по газетам за расследованиями.

– Может быть, так все—таки чем я смог заинтересовать столь важный департамент?

– У меня несколько вопросов касательно вашего приятеля Сергея Мякотина?

– Приятеля? – Вспыхнул юноша, – я его знать не знаю и тем более знать не желаю.

– Но все—таки попрошу ответить.

– Хорошо, – сквозь зубы прошипел Нартов.

– Вы давно с ним знакомы?

– Не помню.

– Однако.

– С тех пор, как его дядя занял квартиру на третьем этаже, – Иван ткнул пальцем куда—то вверх.

– Были дружны?

– Пожалуй, были, – смилостивился юноша, признавая знакомство с Сергеем, – даже очень.

– У него были приятели в столице помимо вас?

– Не думаю, я бы о них знал.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Года два тому.

– Значит, два года тому между вами пробежала кошка?

– Да.

– И что или кто явился раздором?

– Надеюсь, что об этом никто не узнает.

– Все же?

– Поинтересуйтесь у Сергея, если у него хватит духу вам рассказать.

– Хорошо, – Василий Михайлович наклонился вперёд, – а разве несколько дней тому вы не видели Мякотина.

– Я вам сказал, что предпочитаю его не замечать.

– Настолько серьёзные причины раздора.

– Не вам о них судить, – огрызнулся юноша.

– Хорошо, не припомните, где вы были четвёртого апреля днём?

– Четвёртого? – Иван прикусил губу, задержавшись с ответом на секунду, – в гимназии. А что?

– Нет, я любопытствую по службе. Где вы учитесь?

– Во Второй гимназии.

Орлов покачал головой. Гимназия, основанная при Александре I, славилась тем, что аттестаты имели равную силу с [битая ссылка] университетскими при производстве в высшие чины, а ученики, окончившие курс учения с отличием, сразу же получали [битая ссылка] XIV класс по Табелю о рангах.

Городовой, прохаживающийся у пожарной команды, подсказал Василию Михайловичу, где можно найти в этот час околоточного, который ничего не добавил к сказанному дворником, служанкой и Иваном Нартовым.

– О! Господин Ребров, – улыбнулся околоточный, – Николай Алексеевич – сила, вы знаете в какие кабинеты он вхож, а с какими людьми приятельствует. Нет, определённо Николай Алексеевич – сила, но вот сестра его, – и поведал уже слышанную штабс—капитаном о связи с Александром Николаевичем Касьяновым, большим чиновником из уездной Казённой палаты, – а вот про Сергея ничего плохого сказать не могу, спокойный, обходительный и очень уж тихий.

Выйдя от околоточного на улицу, Василий Михайлович подумал, что слова словами, а не грех проверить: присутствовал ли Иван Нартов четвёртого апреля на занятиях в гимназии, благо, что Вторая гимназия находилась почти по дороге в сыскное отделение на Казанской улице.

В гимназии пришлось потратить некоторое время на хождение из одного начальственного кабинета в другой, пока инспектор по всемилостивому разрешению попечителя соизволил поведать, что Иван, ученик второго года обучения седьмого класса, сын статского советника Нартова, 4 апреля отсутствовал на занятиях. О чем направлена соответствующая телеграмма на адрес господ Нартовых.

Штабс—капитан возвращался в сыскное отделение в крайне озадаченном виде, заданий добавилось, предстояло узнать, как и где провёл день, в который совершено убийство, бывший приятель Сергея Мякотина Иван. Конечно, все выяснится, но не хотелось терять времени на новые опросы, хождения, встречи. Надо же, а ведь чуть было не поверил этому юноше, так искренне говорившему с такой убеждённостью.

Служба она и есть служба, не смотря ни на что, надо же все—таки докопаться до, порой не очень приятной, истины, как с этим мальчишкой, который, видимо, что—то скрывает, может быть, относящееся к делу, а может быть, и нет.

Штабс—капитан перед дверью на миг остановился, вздохнул полной грудью и вошёл в открытую дверь сыскного отделения.

Путилин стоял у окна, даже не обернулся, когда кто—то открыл дверь и произнёс:

– Иван Дмитрич, позволите?

Голос Жукова ни с каким не спутать.

– Входи, путешественник. Присаживайся, – начальник сыскной полиции продолжал смотреть в окно, внизу по мостовой ходил полицейский, приставленный для наведения порядка, ежели что произойдёт. Сабля болталась сбоку и, прохаживаясь по тротуару, служивый придерживал её рукой. – Что, Михаил Силантьич, – не дал вымолвить ни слова Жукову, сказал Путилин, – впустую съездил?

– Совершенно верно, впустую.

– Никто ничего не видел, никто ничего не слышал.

– Верно, Иван Дмитрич.

– Наверное, кассир сказал, что видел только одного гимназиста в лицо и то не запомнил его. Так?

– Так.

– А было их трое. Так?

– Так.

– Вот видишь. Значит, не зря ты посетил Стрельну.

– Но…

– Нет, Миша, ты узнал, что их было трое в гимназической форме.

– Но вы же сами об этом знали? – С досадой пробурчал Жуков.

– Догадки, мил—друг, должны быть подтверждены, иначе они и остаются только догадками.

Путилин продолжал стоять у окна, боясь сделать шаг, чтобы помощник не заметил хромоты. Колено продолжало ныть изнутри, словно кто—то выворачивает сустав наружу. Превозмогая боль, на негнущихся ногах прошёл к столу и с улыбкой на обескровленных губах сел в излюбленное кресло. Вроде бы отлегло.

– Все у нас как—то зыбко, – пододвинул очередной циркуляр ближе к себе, – нет ничего, что смогло бы подвигнуть нас на дальнейшее расследование, боюсь, снова окажемся, в тупике, – сжал губы.

– А что Орлов и Соловьёв?

– Тоже пусто, вот только, – и Иван Дмитриевич рассказал о том, чем завершились поиски чиновников по поручениям, – Иван Нартов вызывает подозрения, но думаю, в конечном итоге окажется, что почувствовал себя юноша взрослым и посетил какую—нибудь из доступных мадмуазелей, чтобы хвастать перед приятелями победой.

– А если…

– Может, конечно, и если… – Путилин смотрел в циркуляр, но буквы выплясывали на бумаге танец, – вот думаю, что тот в тёмном пальто вызывает определённые подозрения. Займись, Миша, и ты им.