Чтение онлайн

– Но что мне делать? – Вскочил с кресла господин Гот и нервно начал прохаживаться по комнате.

– Ян Карлович, сядьте! – Резко и грубо процедил сыскной агент, хозяин оторопел и исполнил приказание. – Повторюсь, около полуночи несёте белый, именно белый, конверт и кладёте в указанное место. Далее моё дело, понятно?

– Да, но, – взгляд Лермана оборвал Гота.

– Завтра утром, Ян Карлович, я доложу вам о проделанном следствии.

– А деньги?

– И верну деньги, – Пётр Павлович надел шляпу, – до завтра, а ныне разрешите откланяться. Прошу вас об одном, ничего не предпринимайте сам, я уполномочен завершить дело и поймать злоумышленника.

Вечером Пётр Павлович занял место для наблюдения, хотя видно было не так хорошо, но всё—таки злоумышленник, если он хотел совершить вымогательство, не миновал бы единственного моста, соединяющего Петровский остров с Петербургской стороной. Да и Лёва Шляйхер, сыскной агент от Бога, маленький юркий жидёнок, мастер слежки, не упустил пришедшего за деньгами. Будет идти, чуть ли не дыша тому с в спину, но преследуемый так ничего и не приметит.

Без пяти минут двенадцать, как отметил по часам коллежский секретарь Лерман, господин Гот вышел из ворот, несколько раз озирнулся и пошёл, помахивая белым конвертом, пятном выделявшимся в ночном сумраке.

Через несколько минут вернулся, постоял с секунду у ворот, плюнул на землю то ли от досады, то ли раздражения, то ли просто вжился в роль.

Прошла минута, вторая, пятая, тишина. Только листья на деревьях лениво пели ночную песнь. Среди безмятежного спокойствия раздался треск, словно наступили на сухую ветку. Лерман напряг слух и зрение, недоумевая, как среди чистоты аллей умудрился человек, тенью скользивший между деревьями, наступить на что—то сухое. Из окна второго этажа, на которое указывал днём господин Гот, выглядывал тёмный силуэт, высунувшийся почти наполовину.

«Любопытно, – мелькнуло в голове Петра Павловича, – кто там может быть? Неужели… – Озарила догадка, – эх, Ян Карлович, Ян Карлович! Сказал же, что сиди и не вмешивайся! Лишь бы не мешал».

Возле моста неизвестный посмотрел по сторонам, белого конверта в руках не видно, видимо, сунул под тужурку, подумал Лерман. Кто бы не был вымогатель, он скользнул несколькими быстрыми шагами через мост и по набережной двинулся в сторону Петропавловской крепости, вслед за ним, пригибаясь чуть ли не до земли, устремился Лёва. Тот доведёт до дома.

Пётр Павлович остался наблюдать за домом. Фигура в окне второго этажа скрылась, скрипнула несмазанная петля форточки. Сыскной агент с полчаса не покидал своего места, но ничего не происходило. Придётся ждать новостей от Шляйхера, Лерман направился в сыскное отделение, куда через два часа явился с горящими глазами Лёва.

– Проводил я нашего вымогателя до самого дома, петлял он по городу, как заяц, я уж в один из моментов думал, что упустил, – нагонял туману довольный собой Шляйхер.

– Не тяни, Лёва, – нетерпеливый коллежский секретарь вцепился пальцами в рукав сотрудника.

– В общем, пришлось проводить молодого человека, да, Пётр Павлович, именно даже мальчика пятнадцати лет до дверей квартиры, – Шляйхер улыбнулся, – самое главное, что мальчик этот, не кто иной, как сын статского советника Никитенко, который служит помощником управляющего Контрольной палаты.

– Надо же? – Присвистнул Лерман. – Неужели и юноши, начитавшись романов, начали играть роли преступников?

– Дворник о мальчишке говорит самое хорошее, словно надо с него портрет писать, как образца добродетели.

– Даже так?

– Именно.

– Хорошо, что ещё о нём узнал?

– Учится на Невском в гимназии при приходе Святых Апостолов Петра и Павла, – продолжил Лёва.

– Как—как?

– При приходе Святых Апостолов Петра и Павла, – повторил агент.

– Но там же протестантская школа?

– Так господин Никитенко, как и его домочадцы протестантского вероисповедания.

– Любопытно, – улыбнулся Пётр Павлович, в голове забрезжило решение загадки, – я, кажется, начинаю понимать.

– О чём?

– Да о вымогателе.

– И что же?

– Только догадки, – Лерман постучал пальцами по столу, – ты вот что, привези Никитенковского сына, кстати, как его имя?

– Мартин.

– Привези с утра этого самого Мартина в дом господина Гота.

– А если скроется наш вымогатель?

– Думаю, до утра он будет сладко спать в своей постели, так что и ты, иди, поспи.

Пётр Павлович явился к хозяину фабрики в ту минуту, когда семейство Готов заканчивало завтрак, допивая последние глотки чая.

Яну Карловичу доложил Фёдор:

– Иду, – сухо сказал Гот и поставил чашку на блюдце.

– Доброе утро, – приветствовал хозяин фабрики сыскного агента, – надеюсь, с хорошими известиями?

– Не совсем, – уклончиво ответил Лерман.

– Деньги пропали? – по спине господина Гота пополз холодок.

– Нет, деньги в целостности вы получите чуть позже, есть одно обстоятельство неприятное для вас.

– Деньги целы, фабрика не горит, а остальное мелочи. Рассказывайте, Пётр Павлович, я горю весь в нетерпении.

Не успел коллежский секретарь открыть рта, как снова явился Фёдор и доложил, что просят принять господин Шляйхер, явившийся в сопровождении с господином Никитенко.

Гот растерянно посмотрел на сыскного агента.

– Зови, – коротко за хозяина ответил Лерман.

В кабинет хозяина фабрики несмело первым вошёл Мартин Никитенко, уставив глаза в пол, и не делая попытки поздороваться, за ним щуплый Лёва, улыбаясь во весь рот.

– Господа, – начал было господин Гот.

– Ян Карлович, будьте любезны, распорядиться, чтобы пригласили к нам вашего старшего сына.

– Иоганна?

– Да, его.

– Но я…

– Ян Карлович, я поясню всё позже.

– Фёдор, ты слышал?

– Так точно.

Дверь отворилась и на пороге кабинета застыл, увидев Мартина, невысокий плотный мальчишка с гладко уложенными волосами и ямочками на щеках. Взгляд начал бегать с отца на незнакомых людей и потом останавливался на младшем Никитенке, рот открывался и закрывался, словно у рыбы выброшенной на берег, но ни единого звука не вырывалось.