Чтение онлайн

– Расскажите, наконец, что здесь происходит? – Недовольнвым голосом проскрипел господин Гот.

– Раз уж все участники этой истории в сборе, то разрешите начать. – Сказал Лерман, подходя к Иоганну, достал из кармана письмо и протянул мальчишке, тот взял листок бумаги, даже не взглянув на него, опустил вниз, – Иоганн, вам знакомо это письмо?

– Нет, – едва слышно выдавил из себя сын Гота.

– Позвольте, – хотел вступиться за сына Ян Карлович, но Пётр Павлович, подняв руку, призвал хозяина к тишине.

– Значит, не знакомо?

– Да?

– Хорошо, тогда расскажу, как было дело. Вчера утром этот молодой человек, – Лерман указал рукой на Иоганна, – положил в стопку пришедшей корреспонденции письмо. Я сразу же догадался, что это сделал кто—то из домашних, во—первых, письмо без марки, но главное, что утром не приходил никакой посыльный, значит, подложено живущими в доме. Потом, когда мы приехали за конвертом, он исчез. Подозрение могло пасть, либо на слуг, либо… на вас, молодой человек, – Пётр Павлович положил руку на плечо мальчишки, – слуги отпали из—за «Отечественных записок», не учёны грамоте. Там, в январском номере напечатан роман английского писателя Джорджа Селеота, в котором говорилось в том числе и о вымогательстве. Так, Иоганн?

Мальчишка молчал.

– Таинственность, загадки, приключения, вот вы, господа, и решили совершить такой проступок, вы, Иоганн, наблюдали из окна брата, делает ли Ян Карлович всё, согласно посланной инструкции, или нет. Вы, господин Никитенко, играли роль посланца.

– Папенька, – вскричал покрасневший сын господина Гота, – мы не ради выгоды или собственных игр это затеяли, русские войска воюют за свободу Болгарии, а мы здесь сидим чаи распиваем, все твердите молоды, молоды, а нам хочется принести пользу Государю, вот для этого нам надо были деньги, чтобы добраться на Балканы, именно поэтому мы написали, – из Иоганна, словно выпустили пар, он тихо добавил, – подмётное письмо.

Мотив убийства, 1880 год

Пристав 1 участка Рождественской части подполковник Звержинский прохаживался вдоль особняка, хмурым видом давая понять подчинённым, что занят не очень приятными мыслями. Да и было от чего. В седьмом часу прибежал полицейский и сбивчиво доложил, что в доме господина Фролова совершено преступление.

На вопрос «какое?»

Последовал незамедлительный ответ:

– Не могу знать.

Пришлось оставить на столе недопитый чай и следовать на Мытнинскую улицу, где подле дверей в особняк начали толпиться любопытные, прослышавшие то ли про зверское убийство, то ли про ограбление, то ли ещё про что. Слухи передавались разные. Только невозмутимые два полицейских, стоявших у входа, высились истуканами и на вопросы не могли толком ответить, ибо сами не знали, что в доме произошло.

Трёхэтажный особняк выходил фасадом на Мытнинскую улицу, а двумя флигелями, пристроенными позднее, охватывал небольшой дворик, выходивший в Овсянниковский сад. Вот подле него, заложив руки за спину, вышагивал Василий Александрович, ожидая не только судебного следователя, за которым послал сразу же, но и агентов из сыскной полиции. Не хотелось ходить перед толпой. И так приятного мало, что на порученном участке совершено очередное преступление.

Судебный следователь Никольский и начальник сыскного отделения Путилин подкатили на экипажах одновременно, словно состязались, кто прибудет первым.

Маленький, коротконогий с выпирающим брюшком, которое выпирало из расстегнутого пальто, лысиной, прикрытой остатками волос с боков и сзаду головы, Никольский, отдуваясь, произнёс:

– Ни свет, ни заря, а мы уж на ногах, преступников ищем.

– Служба, – коротко выдавил из себя пристав, и только тень обеспокоенности пробежала по нахмуренному лбу.

– Не будем терять времени, – Иван Дмитриевич Путилин сжимал в левой руке трость.

– Вы правы, – согласился пристав, – давайте пройдём через двор.

– Кстати, – спросил начальник сыскной полиции, – где были слуги во время преступления?

– С вечера отпущены.

– Все?

– Да.

– И горничная, и слуга, и кухарка?

– Совершенно верно.

– Странно.

– Что именно? – Спросил судебный следователь.

– Странно, что все отпущены.

– Вчера хозяева предупредили, что вернутся поздно, а вот сегодня с утра вернулась первой кухарка, за ней слуга, ну и далее вы всё увидите.

Дубовая дверь, в верхней части которой вставлены разноцветные стёкла, составляющие единую картину, была распахнута, несколько фрагментов рисунка разбиты.

Ковровая дорожка, проходящая по коридору и соединяющая двери, в некоторых местах сорвана и жёлтом паркете кое—где виднелись капли, а в некоторых местах и пятна уже подсохшей крови. Самое большое встретилось у лестницы. Путилин склонился и с прищуренными глазами поднялся.

Начали подниматься вверх по лестнице, переступая через ступеньки, словно боялись наступить на пятна крови и тем самым нанести боль хозяевам.

Первая комната на втором этаже оказалась будуаром госпожи Фроловой, стены которого оббиты голубым шёлком с яркими цветами по полю. Диван и несколько кресел, два из них валялись, словно кто в спешке, не разбирая дороги, на них наткнулся и опрокинул.

Спальня, следующая на этаже, представляла из себя жалкое зрелище. Подверглась разгрому, все предметы мебели и мелкие безделушки валялись разбитые, и спальные принадлежности искромсанные чем—то острым, видимо, ножом. Свисал сверху над кроватью не понятно на чём державшийся полог. Видимо, кто-то в последнюю минуту цеплялся за него, как за соломинку. Крышка секретера расколота, продолжала висеть на одной петле, ящики открыты и пусты. Драгоценности хозяйки, которые хранились в трёх шкатулках, инкрустированных дорогими камнями, похищены. Зеркало шкапа разбито.

В гостиной откинутый в сторону столик, вокруг – осколки фарфоровых чашек и чайника, по полу разбросаны серебряные ложки и сахарница. Тут же виднелись белоснежные кусочки колотого сахара. На полу валялись несколько разбитых масляных лампы, из которых большими лужами растеклось масло. На каминной полке ничего не было, даже часы сброшены варварской рукой. Диваны и стулья тут были вспороты, словно в них что-то искали. Гостевые комнаты не избежали участи гостиной.

Не было ни одной комнаты, в которой не учинён разгром. У Путилина складывалось впечатление, словно в доме провела ночь группа помешанных людей с буйным нравом.

В кабинете не взламывали замки, что было разумным, хотя не совсем. На каминной полке лежали ключи, судебный следователь попробовал один из связки и, как ни странно, подошёл к замку секретера, хотя злоумышленники поработали топором и изрубили поверхность.

– Скажите, – обратился Путилин к приставу, – где находится пост городового?

– Будка стоит почти напротив

– Очень странно, – Иван Дмитриевич опять сощурился и добавил, – странно.

– Что видите странного? – Поинтересовался Никольский. – Это кощунство.