Чтение онлайн

— Как? — хором спросили мальчики.

По словам Пашки, это было вполне возможно. Рыская у дороги, идущей с Крестов на Карамышево, по местам прошедших здесь боев, он набрал противотанковых и противопехотных мин, ручных гранат и коробку капсюлей. Все это было спрятано в верное место.

— Ну и что с ними делать? — недоверчиво прервал его Петька.

— Возьмем мины, закопаем на дороге по две, одну снизу, другую наверх, а посередине положим гранат и капсюлей. Машина поедет, капсюли раздавятся — и всё взорвется. Когда наши еще здесь были и мост через Великую минировали, я им молоко носил, так мне один минер рассказывал, что так можно сделать.

План Пашки был обсужден и принят. Заложить мину решили на шоссейной дороге, что идет на Карамышево, — по ней часто проходили тяжело груженные немецкие машины, да и мины были спрятаны Пашкой неподалеку от этого шоссе. Перед операцией следовало перекусить, и мальчики разбежались по домам, сговорившись встретиться на этом же месте:

Фомка и Петька заглянули к бабке Агафье, наскоро перекусили у нее картошки да капусты.

— И куда это вы так торопитесь? — ворчала бабка. — Всё не сидится!

— Некогда, бабушка, — оправдывался Фома. — Хотим на вокзал сбегать. Туда, говорят, красноармейцев пленных привезли. Может, знакомого кого увидим.

— Ох, не ходили бы вы, деточки! Долго ли до беды, — уговаривала бабка.

Но мальчики, распрощавшись, быстро выбежали на улицу.

— Что это, Фома, ты вечно бабке врешь! — неодобрительно заметил Петька, когда они быстрыми шагами направились к месту встречи.

— А ты попробуй сказать ей правду, что немцев взрывать, идем, — посмотрел на него Фомка. — Что она тебе скажет? Пожалуй, сопляками назовет. А уж взволнуется!.. Лучше соврать немного. Чего старухе зря беспокоиться!

У Гремячей башни их уже ждали Пашка Кривой. Белоголовый, а с ними и. Зозуля, державшийся чуть в стороне.

— Фома, мы Зозулю взяли с собой. Он тоже наш. — сообщил Пашка.

— А как же, конечно наш! — откликнулся; Фома — Он за часового будет.

Зозуля расцвел и уже не отходил от Фомы, преданно заглядывая ему в глаза.

Мальчики захватили с собой всё необходимое. Белоголовый принес из дому саперную лопатку; Фомка, уходя от бабки Агафьи, потихоньку сунул за пазуху маленький ломик, всё равно без дела лежавший в сарае. Обратно положить всегда можно.

— А капсюли где? — строго спросил он у Пашки.

— Вот! — тот торжествующе вытащил из кармана маленькую коробочку. — Дома за печкой были спрятаны. Сухие — во!

Переулками, сокращая путь, мальчики вышли на пустую теперь старую базарную площадь. На ней, против полуразрушенного и обгоревшего двухэтажного здания, чернели десять вкопанных в мостовую столбов. Ребята приостановились. Даже днем было жутко проходить по этому страшному месту.

Здесь в июле 1941 года гитлеровцы страшно расправились с псковичами, повинными лишь в том, что они были местными жителями, советскими людьми.

В первые дни оккупации один из гитлеровцев был найден на улице убитым. Виновника его смерти установить не удалось. И тогда, решив раз и навсегда запугать жителей Пскова и наглядно показать им, что за каждого убитого немца будет казнен десяток русских, оккупационное командование решило «взять заложников». На улице было схвачено десять человек — первые попавшиеся прохожие, — среди них — две женщины. После бесчеловечных пыток в гестапо их вывезли на старую базарную площадь, колючей проволокой прикрутили к специально вкопанным для этой цели столбам и расстреляли. Несколько дней тела безвестных мучеников висели на столбах на устрашение жителей города. Затем трупы сняли, увезли за город и закопали. Столбы же так и остались.

С тех пор псковичи предпочитали обходить стороной жуткую площадь.

Ребята молчали, переглядываясь. Вдали показался немецкий патруль. Шла смена постовых на мосту. Мальчики быстро свернули в переулок, укрылись в развалинах и продолжали путь только после того, как немцы исчезли из виду.

Вот и Советская улица. У кинотеатра толпились немецкие солдаты и кое-кто из псковичей. В эти дни кинотеатр посещался больше обычного. Откопав где-то советскую картину «Степан Разин», гитлеровцы нашли ее «не политической» и разрешили к демонстрации.

— Ребята, смотри! — остановился Фомка. — Советскую картину показывают.

— А ты радуйся! Вот скоро «Чапаева» пустят. Специально для тебя, — одернул его Петька.

Мимо проезжала извозчичья коляска, в которой сидели две накрашенные и разодетые женщины. Одна из них была мать Зозули.

Пашка искоса посмотрел на Зозулю. Тот покраснел и отвернулся.

Эта встреча угнетающе подействовала на ребят. Всем им было жаль Зозулю.

Вскоре шумные улицы, по которым то и дело проносились машины с фашистами, трескучие мотоциклы гитлеровцев, солдатские повозки, остались позади. Мальчики вышли за город и, пройдя до перекрестка, от которого одна дорога шла на Остров, другая — на Карамышево, остановились.

— По Карамышевской пойдем, — сказал Пашка. — Тут недалеко. Вот зайдем за поворот, а там и лесочек.

— Кругом асфальт. Как копать будем? — оглянулся Белоголовый.

— Там нету асфальта, — ответил Пашка. — Да там дорога так разбита, что и копать-то не надо, только сверху землей засыпать.

Движение на Карамышевском шоссе было меньше, чаще машины шли на Остров.

Дойдя до поворота, Пашка повел ребят в лесочек, юркнул в кусты и, разбросав хвою и палый лист, прикрывавший его тайник, приподнял дощечки, закрывавшие яму, в которой лежали мины и гранаты.

— А как мы их положим? — спросил Фомка — Ты теперь у нас вроде минера. Ты и учи. Только осторожнее, гляди.

— Смотрите, — показал Пашка. — Вот так нужно уложить мины и гранаты, а так вот капсюли.

— Положим больше, сильней рванет, — решил Фома.

Оставив друзей в кустах, Пашка вышел на дорогу и, засунув руку в карман, с независимым видом, посвистывая, прошелся взад и вперед. В одном месте он остановился, поковырял дорогу железным прутом и снова, пройдя немного, вернулся к ребятам.

— Нашел хорошее место, — сообщил он, подходя.

— Пошли! — скомандовал Фомка. — Часовые, становись на место. Ты, — кивнул он Зозуле, — вот на ту горку, а Белоголовый — к повороту. Если фрицы покажутся, — свистеть в два пальца, а сами — тикать в кусты. Понятно?

— Есть! — дружно ответили мальчики.

Взбежав на горку, Зозуля огляделся и уселся на пенек. Белоголовый спрятался под сосной на повороте до-роги. Остальные поспешили к намеченному Пашкой месту, осторожно, на весу держа мины. Фомка взял сразу две мины по праву атамана, дав Пашке с Петькой по одной.