Чтение онлайн

Взяв в руки свое ружье, заряженное на волка, дед Игнашка вышел из погребка.

Поднявшись на косогор, дед долго смотрел на остатки своего сгоревшего дома. Потом снял шапку, перекрестился в сторону кладбища, на котором похоронил Матрену, и, постояв еще минуту, вскинул ружье на плечо и решительно зашагал в сторону развилки дороги, расходившейся на Наумовщину и на Полну.

Рано утром, на третий день после боя, староста возвращался домой. Дойдя до распутья, он остановился, посмотрел на видневшуюся уже вдали деревню. Из труб домов кое-где шел дым.

Еще раз оглянувшись, он собирался уже было зашагать к деревне, как вдруг на дороге перед ним, загораживая путь, вырос дед Игнат, вышедший из кустов.

Руки деда крепко сжимали старую шомполку. Ее дуло было направлено в упор на старосту.

— Ну, Фадей Николаич, — спокойно и сурово сказал дед, — помогли тебе твои фрицы?

Староста стоял перед дедом, не в силах вымолвить ни слова. Губы его дрожали, пухлые обрюзгшие щеки будто осунулись, и весь он словно сразу стал ниже ростом. В глазах деда Игната мелькнула презрительная усмешка.

— Что, змей, видно, слов не найдешь? Что теперь народу скажешь?

Староста хотел было что-то вымолвить, но утреннюю тишину нарушил громкий выстрел. Не успев даже охнуть, предатель свалился мертвым в дорожную пыль. Часы — подарок гитлеровского коменданта — вывалились из жилетного кармана и повисли, покачиваясь на удерживавшей их цепочке.

На мгновение птички, щебетавшие в кустах, прекратили свое пение. Но вот густой черный дым, поднявшийся над дедовской шомполкой, рассеялся в утреннем воздухе, солнце светило по-прежнему, и птицы снова зачирикали, приветствуя встававший над землей день.

Дед Игнат подошел к уткнувшемуся лицом в землю старосте, посмотрел, сплюнул и, проговорив только: «Падло!»— исчез в кустах.

По просьбе жителей одной деревни Сергей Андреевич со взводом партизан пошел провести политбеседу, рассказать крестьянам, каково положение на фронтах. Когда возвращались обратно в лагерь, один из дозорных доложил, что какой-то вооруженный человек, вошел в гумно и до сего времени не выходил.

Сергей Андреевич приказал окружить гумно, думая, что туда забрался или полицай, или какой-нибудь заблудившийся партизан, опасавшийся войти в деревню. Не прошло и десяти минут, как партизаны нашли в соломе какого-то деда со старинным длинным шомпольным ружьем.

— Да я свой, ребятки, не бойтесь, — говорил дед партизанам, когда его вели к Сергею Андреевичу.

— А мы, дед, и не боимся тебя, — ответил один из партизан.

— Не боитесь, не боитесь… А зачем ружье отняли? — ворчал дед Игнат.

— Да так, дедуля, на всякий случай. Чтоб не бахнул от храбрости в кого-нибудь, — шутил партизан.

— Куда вы меня ведете? — строго спросил дед.

— К начальнику нашему, дедуля. Вот, погляди, стоит… С черными усами, — и партизан указал на Чернова.

Дед Игнат, взглянув на Сергея Андреевича, снял шапку, поклонился.

— Здравствуй, начальник.

Чернов глянул и изумился:

— Ба, старый знакомый, Игнат Никодимыч! Ты как сюда попал?

Дед Игнат рассказал все, что случилось после боя в Замогилье.

— Ну, что ж, дед, — предложил Сергей Андреевич. — Куда тебе на старости лет деваться. Коли хочешь, — пойдем с нами в лагерь. Силенки-то у тебя как, для походов хватит? Сможешь?

— Вот спасибо, товарищ начальник, — бормотал дед Игнат, пристраивая на плечо возвращенное ему ружье. — А насчет силенки — можешь не сумлеваться. У меня — хоть отбавляй. Еще молодого за пояс заткну.

— Ну вот и хорошо, будешь у нас ездовым, — проговорил комиссар.

Так с тех пор и остался дед Игнат в отряде. Быстро полюбился бойцам, крепко подружился со старшиной Синицыным. Часто он подшучивал над Петькой, приговаривая:

— Да я в твои годы, милок, почитай что еще мамкину грудь сосал, а ты — вон, погляди, какой. И не подступиться к тебе, кругом оружием обвешан. Со стороны посмотреть, вроде начальник — весь в ремнях.

А Петька не обижался, смеялся вместе с дедом Игнатом.

Однажды Петьке дали задание — побывать в трех деревнях и узнать, появились ли там немцы и какое у них вооружение. Переодевшись в лохмотья, мальчик отправился в поход. Благополучно миновав первую деревню, Заболотье, где он ничего подозрительного не обнаружил, Петька направился в другую деревню, Старину. Было известно, что там стоят немцы. Переходя из избы в избу под видом нищего-побирушки, выпрашивая кусочки хлеба, Петька выяснил, что в Старине находятся всего лишь пять немцев из комендантского взвода, прибывших для заготовки продуктов. Зато в деревне Захворово, по словам старинских мальчишек, «немцев чума».

Значит, там можно узнать что-то интересное. Выйдя за околицу, паренек бодро зашагал по направлению к Захворову.

Уже издали, подходя к деревне, Петька увидел ходивших по улицам гитлеровцев.

— «Эсэсовцы! — приблизившись, узнал Петька по эмблеме на фуражке — череп и скрещенные кости. — Ну, Петя, здесь держи ухо востро, не то пропадешь ни за нюх табаку!» — прошептал мальчик про себя. И, поплевав на руки, Петька размазал по лицу пыль и грязь. «Беднее выглядеть буду.»

Поправил на плече нищенскую сумку, взяв в руки рваные ботинки, и уныло поплелся к крайнему домику. Мимо него прошли солдаты, о чем-то переговариваясь и громко хохоча.

«Вроде как будто навеселе», — заметил про себя Петька.

Обождав, пока удалятся солдаты, мальчик подошел к избе и постучал в низкую оконную раму. В окне показалось недовольное, обросшее бородой лицо крестьянина. Увидев Петьку, он отворил форточку.

— Чего в окно-то тарабанишь? Дверей не нашел, что ли? Если что надо, заходи в избу и спроси.

Петька подошел к двери, нажал на щеколду и вошел в сени, где уже стоял бородатый хозяин.

— Заходи, заходи, — гудел он своим густым басом, открывая дверь в избу.

Петька вошел и, сняв шапку, остановился в углу у печки, подле ухватов.

— Ты что ж стал, как святой? Присаживайся, не бойся.

Петька присел на уголок лавки. Хозяин сел на другой ее конец у стола. Посмотрел на мальчика, помолчал и спросил:

— Издалека идешь, парень?

— Издалека, дядя, — тяжело вздохнув, ответил Петька.