Чтение онлайн

— Бей его, бей нищего!.. — яростно кричали мальчишки.

Но Фомка отбивался изо всех сил. На счастье, под ноги ему подвернулась палка. Фома схватил ее и начал лупить «купчишек» по чему попало. Те струсили и бросились бежать.

Фома пустился за ними и, догнав полицаева сына, — толстяку трудно было удирать от быстроногого Фомы, — отвесил ему на прощанье еще одну оплеуху.

— Я вас, сволочи, проучу, — погрозил он кулаком вслед убежавшим врагам. — Навалились кучей на одного… Настоящие фрицы — рады поиздеваться. А получили сдачу — небось сразу наутек…

Обмыв в реке лицо и руки и утеревшись рукавом, Фома вдруг спохватился. Торопиться ведь надо, а он тут с мелочью возится. И быстро зашагал к мосту.

Выйдя на Октябрьскую улицу, Фомка увидел немцев. Они двигались от вокзала, нагруженные какими-то мешками, хмурые, сердитые. Мальчик обошел их стороной.

Неподалеку от вокзала стоял маленький приземистый домик. Здесь при немцах был открыт трактир. Фома знал его хозяина — Степана Ивановича. Бывший кулак, он был арестован советской властью, приговорен к десяти годам и выслан на север. В 1939 году он какими-то незаконными путями вернулся в Псков. После прихода немцев Степан Иванович «вышел в люди»— открыл трактир. Фома бывал здесь, — иногда ему случалось помочь хозяйке принести с рынка купленную провизию. За это ему давали поесть, а иногда, когда Степан Иванович не видел, хозяйка совала мальчику и немного денег.

В трактире вечно торчали полицаи и немецкие солдаты. Они пили самогон и спьяну болтали о многом, что знали. Здесь-то и решил Фомка добыть нужные ему сведения.

Войдя в трактир, он громко поздоровался с хозяином, стоявшим за стойкой. Тот ничего не ответил, лишь недоброжелательно поглядел на оборванного мальчугана и буркнул:

— Зачем пришел?

Встретив столь холодный прием, Фомка неожиданно дерзко заявил:

— За долгом!

Почесав в голове, хозяин спросил уже не так строго:

— За каким же это долгом, а?

— А третьего дня, помнишь, я тебе с рынка целую корзину рыбы принес, — не унимался Фома.

— Ну, и что же ты за это хочешь?

— Поесть хочу.

— Так бы ты и сказал, — с облегчением ответил хозяин.

Видно было, что ему гораздо приятнее дать мальчику каких-нибудь объедков, чем платить деньгами.

— Иди на кухню. Даша, накорми его, — обратился он к подавальщице.

— Ступай сюда, детка, садись вот, в уголке, — позвала Даша. Потом, оставив Фомку одного, взяла две миски и пошла к плите. Налив щей и положив кусок мяса с картошкой, она поставила всё это на стол, перед мальчиком.

— На, ешь. Проголодался, небось? — участливо спросила она.

— Есть немного, но ничего, терпеть можно, — бодро ответил Фома и принялся за горячие щи. Хоть и не очень они были хороши, но Фомке казались вкусными, — редко доводилось ему в эти дни есть горячую пищу. Поэтому он с удовольствием уплетал обед, посматривая на добродушную Дашу. Пользуясь затишьем в трактире, она присела перед Фомой и, скрестив на груди полные руки, с сочувствием поглядывала на мальчугана.

— Один живешь, что ли? — спросила она.

— Один, — коротко ответил мальчик.

— Эх, детка, детонька? Много вас, сирот, теперь… Всё он, проклятый, чтоб его черти на худой сковороде жарили. Сатана сущая!.. — Обычно благодушное, улыбчивое лицо женщины исказила злобная гримаса. Глаза ее украдкой скользнули в сторону большого портрета «фюрера», висевшего в трактире на почетном месте над стойкой, за которой красовался Степан Иванович.

Фома пододвинулся к ней поближе и тихонько спросил:

— Тетя Даша, а что это сегодня немцев так много? И у вас в трактире и у вокзала.

— Да когда же их мало бывает! — с сердцем ответила Даша. — Всё едут да едут куда-то. Конца им нет. Видно, опять на чью-то погибель собираются, живодеры. Болтал тут утром хозяин, похвалялся. Вот, говорит, очистят Полновский район, а там и в Гдовский пойдут. Партизанам, мол, крышка будет, а мы спокойно заживем. Чтобы ему и на том свете покоя не найти, толстобрюхому. Штрафами задушил. Поверишь, Фомушка, вчера вот на такую чуточку тарелка треснула, стукнула я ее о плиту ненароком, а он сразу — «вычту из жалованья!»

— Теть, а откуда ж он знает, что Полновский чистить будут? — прервал Фома словоохотливую Дашу.

— Кто его знает! Пьет всё с унтерами, может, они что сказали, — равнодушно ответила тетя Даша. — Дружков у него завелось немало да всё новые подваливают. Им только ставь на стол. Вчера с ног сбилась — до вечера полно было. Эшелон военный на станцию прикатил, ну, конечно, все сюда. А завтра, говорят, еще один придет, из Эстонии.

Фома не мог больше сидеть спокойно. Наскоро проглотив мясо, он поблагодарил Дашу и выскочил через кухню во двор.

«Скорее на вокзал, — думал он. — Там проверить надо».

На вокзале, куда ни глянь, ходили эсэсовцы. Большие кокарды на их фуражках устрашали изображением черепа и скрещенных костей. На Фому здесь никто не обращал внимания.

Мальчик вышел на перрон, быстро окинул взглядом стоявший на запасных путях состав, подсчитал, сколько в нем вагонов, и решил разузнать, есть ли пушки.

Сделав вид, что собирает у вагонов баночки, бумажки и бутылки, выброшенные пассажирами, Фома пробрался к накрытой брезентом платформе. Фигурка нищего, оборванного мальчугана, видимо разыскивающего в отбросах что-нибудь съестное, не возбуждала подозрения у часовых. Фомка обошел платформу. С одной стороны брезент был чуть-чуть приподнят и из-под него виднелись гусеницы.

«Вот оно что! Танки!.. — подумал Фомка и быстро подсчитал — Один, два, три…»

Рядом стояли две платформы с пушками. Орудия были закреплены толстой проволокой.

«Шесть, — старался запомнить Фома, — а всего в составе тридцать пять вагонов».

Так же не спеша, то и дело наклоняясь за валявшейся на путях дрянью, мальчик пошел обратно. Около теплушки стояли эсэсовцы. Потешаясь над Фомой, они начали бросать ему пустые банки из-под консервов. С притворной радостью Фомка бросался поднимать пустые жестянки, подхватывал их, осматривал и снова кидал на землю, строя немцам умильные и смешные рожи. Это еще больше забавляло эсэсовцев.

В центре состава находился красивый пассажирский салон-вагон. В его окнах мелькали надменные лица офицеров.

«Кажется, всё узнал», — решил Фома и уже собирался незаметно смыться с вокзала, как вдруг у него зародилось сомнение. А правду ли сказала тетя Даша? В Полновский ли район направляются фрицы?

И он решил проверить это. Но как? На минуту задумался. Вдоль поезда, выстукивая колеса, ходили два железнодорожника. Фома прислушался: говорили по-русски.

Мальчик подошел к одному из них и окликнул: