Чтение онлайн

– Какой же я всё-таки умный, – похвалил сам себя Генка, – допёр, что Милош – Федот, да не тот. – Знаете, сейчас это всплыло, не давало покоя. Когда он меня мутузил, что-то русское из него прорывалось. Наверное, мат. Знаете, есть какая-то неуловимая разница, когда иностранец нашим матом кроет и русский.

Открыли чемодан Милоша и стали извлекать содержимое. Первое, что бросилось в глаза – пачки долларов. Предусмотрительный Крайнович, или кто он там на самом деле, не всё положил на счёт. Оставил пятьдесят тысяч. Огромная по меркам того времени сумма. Далее на свет была извлечена папка по Тесле, пара тротиловых шашек, наушники (догадка, что Милош прослушивал их разговоры, подтвердилась), наручники, отмычки, ключи от загадочного дома, бумаги на право владения недвижимостью на имя Милослава Крайновича. На месте оказался и прибор неизвестного назначения – серебристая коробка размером 15х20х3 см. С торцевой стороны из неё торчали три разъёма, отдаленно напоминающих USB-разъёмы современных флэшек, только раза в три больше.

Открыв папку, принялись перебирать страницы, где упоминались друзья учёного.

Несмотря на то, что Тесла слыл затворником, он имел довольно широкий круг знакомых. Среди них, кроме Марка Твена были и музыкант Антонин Дворжак, и пианист-виртуоз Игнаций Падеревский. Был он знаком и с Редьярдом Киплингом. Трое из них уже почили, а ещё здравствующий Падеревский сейчас в своей Польше. Да и откуда он может знать, где в Нью-Йорке скрывается Тесла.

Оставались верные друзья Роберт и Катрин Джонсоны, их дочь Агнес Голден. Именно у них дома во время званых обедов Никола встречался со знаменитостями со всего мира. Джонсоны до конца жизни оставались самыми верными друзьями Тесла.

– Скорее всего, эти Филипповы могут знать, где искать нашего гения, – изрёк Глебов, отрываясь от материалов.

– Какие ещё Филипповы? – спросил Игорь.

– Да вот же здесь написано. Роберт Андервуд Джонсон был, а может, и сейчас остаётся редактором журнала "Сэнчури мэгэзин". Он сам был поэтом. В своё время так увлёкся народной поэзией, литературой и историей Сербии, что знал их не хуже самого Тесла. В переписке с учёным он в течение сорока лет подписывался не иначе, как Лука Филиппов. Так звали главного героя поэмы сербского поэта Иована Змая. Вообще-то после того, как Роберт опубликовал сборник стихов соотечественников Тесла, они и сошлись на этой почве с изобретателем. Никола сам очень любил поэзию, особенно этого Змая.

– Так, так, – сказал Полковник, как говорила наша руссичка, она же училка по литературе, довольно лирики, займёмся лирикой. Этого самого Змия.

– Змая, – поправил Писатель.

– Какая разница. Надо съездить в Национальную библиотеку, выучить пару стишков поэта. Не хило бы также выучить несколько стишков этого Роберта Джонсона и после выходить с ним на контакт. Сказать, что афтар жжот, они это любят. А уж потом постараться уговорить помочь разыскать Тесла. Пусть передадут Николе, что с ним хочет связаться мистер Николсон.

– А вдруг изобретатель настолько устал от всей этой ситуёвины или запуган, что пошлёт нас куда подальше? – спросил Денисов.

– Не думаю, ответил Глебов. – Он всё же человек мира, в прямом и переносном смысле. Мы передадим с Джонсонами, если они всё-таки знают, где его искать, записку. В ней постараемся в очередной раз убедить, что на кону жизни и судьбы миллионов. Я знаю, Тесла нормальный мужик, гуманист. Поможет.

– Если он такой гуманист, то давно уничтожил бы свой, если так можно выразиться, "гиперболоид", – покачал головой Игорь.

– Смею вам напомнить, господин Полковник, – вступил в разговор Алексей, – что его "лучи" – это не только смертоносное оружие, но и возможность передавать колоссальную энергию на любые расстояния со скоростью превышающей скорость света, и также быстро передвигаться. Вопреки заблуждениям, не исключаю, что преднамеренным, Эйнштейна. Поэтому Тесла не может определиться, оставить людям своё изобретение или уничтожить. Он не знает, что выберет человечество: мирное применение или военное, что возобладает в людях – здравый смысл или жадность и жажда власти. Моё мнение – ну, не готово ещё человечество, не го-то-во!!! Я всё-таки верю, что он примет правильное решение, то есть, какое нам нужно.

– Твоими бы устами… – покачал головой Игорь. – Ладно, мне кажется, что вопрос о том, кто поедет в библиотеку, отпадает по определению. – Он посмотрел на Глебова. – У тебя Писатель, ходячая энциклопедия ты наша, не только литературная специализация, но и отличная память.

– Только вот английский посредственный, – скромно потупился Сергей.

– Ничего, надо просто зазубрить стихи, а в помощь и чтоб не скучно было, с тобой поедет Лёха. Он свободно…

– Правильно, – хохотнул Гек, – если кто-то что-то не поймёт, – хрясь в зубы, и диалог налажен.

– Это ты на мои разборки с Милошем в парке намекаешь? Кстати, когда его ранили, он просил извиниться перед тобой. – Алексей был серьёзен.

Гена почувствовал неловкость, стушевался и тихо произнёс:

– Царствие ему небесное.

– После библиотеки, попробуйте узнать адрес Джонсонов. – Игорь опустился в кресло. – Надоело всё!

– М-да-а-а! – грустно протянул Алексей. – Я представляю, сколько в Нью-Йорке Джонсонов. Наверное, не меньше, чем в Москве Ивановых.

– Да, но не все редакторы "Сенчури Мэгэзин".

– Ладно, мы с Глебычем не ищем лёгких путей. Поехали, Писатель.

Прошло три дня, прежде, чем попаданцам удалось-таки встретиться с Робертом Джонсоном. Денисов и Глебов пришли в редакцию под видом сербских поэтов, которые хотели бы показать свои стихи именно Джонсону. Им сказали, что мэтр давно на пенсии и появляется в редакции крайне редко, когда приносит рукописи для публикации своих статей и стихов. Журнал их охотно печатает, писательский и поэтический талант с годами не иссяк. Сначала адрес Джонсонов давать не хотели, но Денисов выложил такую пачку денег сотруднику, с которым разговаривал с глазу на глаз, что у того этот самый глаз, а за ним и второй, на лоб полез. Он выбежал из кабинета как ошпаренный и через пять минут вернулся с адресом на листочке в трясущихся от возбуждения лапках.

Бывший редактор и друг Тесла внимательно выслушал вежливых молодых людей, говоривших об опасности, грозящей Гению электричества. Джонсон любезно согласился передать письмо другу от мистера Николсона, но сообщил, что Никола давно не появлялся, и он понятия не имеет о месте нахождении учёного. Между тем "Филиппов" оставил номер своего телефона и уверил, что даже если молодые люди будут звонить каждый день, то нисколько не смутят его спокойствия.

На следующий день съездили в Статен-Айденд и нашли заветный дом номер 17 по Пайнвуд-авеню. Изучили подходы и возможность незаметно проникнуть внутрь. Дело казалось небезнадёжным. Через день Геннадий с Алексеем залезли в коттедж. Игорь с Серёгой оставались снаружи на стрёме.

Открыли подвал, нашли с помощью фонариков выключатель. Мать честная! Внушительных размеров помещение глубиной метров десять было напичкано разного рода аппаратурой непонятного назначения и проводами. Но главное, что поразило – огромные на всю глубину подвала кривые вогнутые зеркала. В центре зала стоял колоссальных размеров свёрнутый по часовой стрелке в полтора оборота зеркальный лист из полированного алюминия. Мужики с опаской зашли внутрь.

– Похоже на зеркала Козырева. – Денисов провёл ладонью по металлу.