Чтение онлайн

Прокуратор стоял у суженного к верху, похожего на бойницу, окна. Через открытое окно был виден блиставший на солнце огромный Храм Иеговы.

В углу у стены стоял массивный резной стол из черного африканского дерева с бронзовыми ручками. На нем лежало несколько свитков папируса и большая медная прокураторская печать.

Сегодня было уже рассмотрено три дела о преступлениях против Рима. Они были несложными. Приговорен к распятию на кресте иудей Иисус Вар-Рабба за убийство также иудея, но служившего сборщиком налогов в пользу империи. Тайная служба прокуратора давно выслеживала этого дерзкого вождя секты сиккариев, поставивших своей целью расправу над единоверцами, пошедшими в услужение римским властям.

Прокуратор приказал прежде допросить его, помощью опытных и сведущих в пытках специалистов, чтобы попытаться раскрыть всю тайную организацию зелотов, сплотившихся для противодействия римской оккупации. Часть ее составляла секта сиккариев, называвшихся по-иному, кинжальщиками. Они и занимались, непосредственно, убийствами пособников римской власти. Хотя, пока особой угрозы для империи эти заговорщики не представляли. Акции их были редки и единичны, а связь с официальной местной властью Иудеи не прослеживалась.

Двое других осмелились плеваться и бросить камень в личный штандарт наместника с изображением императора Тиберия при въезде когорты охраны в Иерусалим, тем самым, оскорбив величие империи. Сегодня они также будут распяты.

Каиафа вошел, непрерывно постукивая о мрамор пола посохом первосвященника. Шумная поддержка фанатичной многотысячной толпы вселяла надежду на сговорчивость заезжего гордого и неуступчивого упрямца.

Наместник, смотревший на площадь из окна, при звуке шагов, резко обернулся и смерил вошедшего сердитым взглядом.

– Зачем ты настраиваешь людей на смуту, первосвященник? Какова твоя цель?

– Они пришли сами.

– Не нужно мудрости вашего Соломона, чтобы поверить в твои лживые слова.

– Они собрались здесь все вместе, различные по своим убеждениям, чтобы выразить....

– Как же! Твой сварливый, корыстный, погрязший во многих суевериях и грызущийся между собой, народ, вдруг объединился... Будто ты не знаешь о моих соглядатаях - мне известен каждый твой шаг, - саркастично произнес наместник Иудеи.

– Проклятый римлянин, - с привычной злобой подумал Каиафа, - пусть тебя покарают твои же боги....

– Впрочем, и твои люди шпионят за мной, - продолжал прокуратор, презрительно сощурив властные глаза, - и меня это не обижает. Не смей только писать на меня доносов императору, иначе я тебя уничтожу!

– Я не писал на тебя доносов....

– Будто бы.... А, о растрате казенных денег, которые, на самом деле, были потрачены на строительство акведуков для Иерусалима?

– Нам не нужны были эти акведуки.

– Хотите жить в грязи, купаться в нечистотах и пить отвратительную воду.... Что ж - ваше право. Но пока вы являетесь подданными империи, я должен ..., прокуратор внезапно прервался, - ладно, мы не для этого здесь встретились. Говори - что тебе нужно?

– Нами арестован и осужден к смерти некий проповедник из Галилеи, по имени Иисус Назаретский.

– Я знаю это.

– Он связан с вождями зелотов, организующих убийства ваших сторонников в Иудее.

– У меня на этот счет совершенно иные сведения.

В окно донесся рев толпы. Слышались ругательства и выкрики на разных языках.

– Распни его! Распни..., - верещал чей-то тонкий голос, поразительно похожий на голос Фагота.

Толпа дружно подхватила, - распни....

Интересное совпадение, - саркастически заметил прокуратор, - как только ты заговорил о проповеднике - твои люди закричали о предании его смерти на кресте. Как это у тебя получается?

– У каждого свои секреты, - ушел от ответа Каиафа и продолжил, - но, помимо преступлений против моего народа, Иисус совершил и преступление против великого Рима и лично римского императора, - он помолчал и добавил, - да, пошлют ему боги долгие годы.

– Какое же преступление, - заинтересовался прокуратор.

– Он объявил себя царем Иудеи, а кому, как не тебе известно, что никто не может быть царем провинции без согласия Рима, то есть решения римского Сената. И он считает себя богом, то есть ставит себя выше императора Тиберия.

Понтий Пилат задумался, теребя пурпурный край своей белоснежной тоги.

– Действительно, если задержанный заявляет это - тем самым совершается одно из самых тягчайших государственных преступлений и виновный заслуживает распятия на кресте, - размышлял он.

Любые действия против Рима и императора следовало расценивать, как оскорбление величия римского народа, что было предусмотрено весьма подробным и изощренным римским законодательством и предусматривало лишь одно наказание - смертную казнь.

– Но, с другой стороны, с чего бы это лукавый Каиафа доносит ему о преступлении против Рима и императора, которых ненавидит, ну, может, чуть менее чем самого прокуратора, - это казалось ему странным.
– Он скорее укроет любого преступника, посягнувшего на римлян и их законы, и даже вложит в его руки меч, чем выдаст....

Вновь поднявшийся рев толпы прервал его мысли.

– Но, почему этого иудея... Он ведь иудей?...

– Он галилеянин.

– Все равно, относится к вашему народу... Почему его следует судить по римским законам? Вы приговорили его к смерти за преступления против ваших законов и обычаев - казните же его, заодно, и за преступления против Рима! Покажите свою преданность императору Тиберию!

– Мы не вправе судить по римским законам. Кроме того, мать его, дочь козопаса, зачала от беглого римского солдата Пандиры, значит, в его жилах течет и римская кровь.

Явно не поверивший в это Пилат, лишь саркастически рассмеялся, - даже, если ты говоришь истину - от этого он не стал римским гражданином. Есть ли у вас письменные свидетельства преступной деятельности вашего пророка?

– У нас есть донос, обвиняющий Иисуса из Назарета в ....

– Neminem cito accusaveris! Вам, дикарям, неизвестен этот основополагающий принцип римского судопроизводства, - прокуратор презрительно сощурил глаза и поднял подбородок, - это означает - никого попешно не обвиняй.