Чтение онлайн

– Почту за честь, Ваше императорское величество.

– Дела ты знаешь. Уже не один месяц на этой должности, но я бы хотел, чтобы ты уделил особое внимание нескольким вещам. Камер-коллегия уже месяц пытается составить образцовый бюджет петербургской губернии. Мне бы хотелось, чтобы твои люди приняли в этом самое активное участие. Сроки поджимают, пора отсылать инструкции по составлению годового бюджета в другие провинции, а у меня нет готовых расчётов по Петербургской губернии.

– Я поговорю с князем Голицыным о том, чем мы друг другу сможем помочь в этом деле.

– Действуй. Второе поручение я дал секретарю Сената Маслову об организации волостей для государственных крестьян. Только человек он не знатный, а в Сенате всё медленно двигается. Возьмись ты, как руководитель Петербурга и окрестностей, за организацию волостных правлений и сельских общин в губернии. Опять же, как образец для других воевод и губернаторов.

Разговор наш во время неспешной прогулки затронул и другие мои планы, связанные с городом. Столичная площадка для начала реформ всё же проще, чем вся территория страны. Поговорили о дорогах, предотвращении наводнений, о работе полиции. Рассказал о своих планах расширения Петербургской Академии и Университета.

– Мне бы хотелось сделать из Васильевского острова кусочек Европы, где приезжие иностранцы не испытывали бы стеснения из-за чужих для них русских обычаев. Чтобы смогли жить по своему обыкновению и легко могли приехать и уехать обратно.

– Эдак немцы могут совсем распоясаться, Ваше императорское величество.

– Не страшно. Пусть за порядком на острове следят сами, а мост перейдут и попадут под действие уже наших законов. Думаю, торговцам и учёным это понравится.

Экстерриториальность великая вещь! Она, конечно будет вызывать раздражение властей, но если традицию европейских свобод закрепить на ограниченной территории Васильевского острова - со временем этот клочок земли превратится в некую Свободную Экономическую Зону вроде Гонконга или лондонского Сити, подлинные ворота России в Европу.

– Ну и какого лешего ты нас вызвал?

– Так эта, господин комиссар, пепелище же! А там косточки людские!

– Понятно, что кости не коровьи. Только мы думали, что здесь раскольники самосожжение устроили! Зачем мы уважаемого святого отца побеспокоили по простому уголовному делу?

– Так эта, извиняй батюшка, я в доношении не писал, что раскольники, токмо что люди сгоревшие.

– Не писал? Так выходит мне наврали мои начальники, деревенщина?
– Земский комиссар, ведающий все полицейские дела на доброй половине кексгольмской провинции, был раздосадован долгой дорогой в это заброшенное место из самого Петербурга. Да еще и по противной осенней слякотной погоде. Спутник представителя власти, иеромонах Арсений тоже устал, но привыкший к тяготам монашеской жизни откинул намокший капюшон и покачал головой.

– Пустое, комиссар, давайте уже посмотрим, что здесь произошло.

Гора пепла и недогоревших брёвен осталась от большой заимки лесорубов в дебрях Карелии. Земский комиссар, убедившись, что поехавший с ним инквизитор Святейшего Синода не имеет претензий, вернулся к своим обязанностям. Спрыгнул с лошади, обошёл пепелище, внимательно его оглядывая, пнул обгорелое бревно и снова обратился к сопровождавшему их старосте ближайшего села, по доносу которого и был сюда отправлен следственный отряд.

– Так кто тут, говоришь, жил?

– Лесорубы, господин комиссар.

– Лесорубы говоришь? Где же они лес рубили? Что-то я не вижу нигде штабелей брёвен.

– Так Бог его знает, где они промышляли. Может где подальше в лесу.

– И сколько их было?

– Мужиков несколько, а сколько точно - никто не считал. К нам в деревню они не заходили.

– Так может тут и не сгорел никто?

– Как же не сгорел? Вот поглядите тут косточки и череп человечий!

– Эге! Мертвяк, точно! А ну-ка ребятки, помогите разгрести место.

В течении некоторого времени староста и пара мужиков - помощников земского комиссара освобождала от брёвен один из углов сгоревшего дома. Иеромонах Арсений, в миру носивший фамилию Мациевич, терпеливо ждал. Некоторое время назад он приехал из Москвы в Санкт-Петербург на суд Синода по прошлогоднему делу. Являясь инквизитором московской епархии, ему довелось допрашивать с пристрастием престарелого ярославского игумена Трифона, да на дыбе священник и умер. Такая неловкость вызвала долгое разбирательство в обеих столицах. И последние пару недель Арсений томился в ожидании приговора. Известие об очередном самосожжении еретиков-беспоповцев вызвало у церковного дознавателя интерес, и он воспользовался возможностью уехать из поднадоевшего Петербурга. Однако, судя по внешним признакам, к церкви это преступление касательства не имело.

Между тем, мужики смогли разгрести завал достаточно, чтобы стало возможным пересчитать количество тел. Насчитали шестерых, все взрослые мужчины.

– Похоже и правда лесорубы. Только чего они в куче лежат?
– земской комиссар хмурился. Дело явно пахло убийством.

Монах, не выказывая и тени брезгливости перевернул одно из тел. В месте, где огонь и копоть не добрались до одежды убитого, обнаружился кусок зелёного солдатского сукна.

– Не лесорубы это. На солдат похожи.

– Какие солдаты в этой глуши! Только беглые! Дело то не простое, святой отец. Похоже, они тут скрывались, а потом кто-то шестерых здоровых мужиков, наверняка вооружённых, порешил! А ты, курвий сын, почему молчал, что у тебя под боком вместо лесорубов разбойничье логово? Или долю имел в их делах?

Земский комиссар, снова разъярившись, схватил старосту за кафтан и притянул к себе. Крестьянин явно перепугался и сполз на колени.

– Не губи, господин комиссар! Не ведали мы, что тут бандиты! А как пожар случился - я сразу отписал доношение.

– А кто ж поубивал татей у тебя под носом? Где остальные разбойники?

– Не знаю, господин комиссар! Места у нас не то чтобы совсем глухие. И торговцы ездют и солдаты, бывает проходят! За всеми не углядишь!

– Не ври мне! Корчма твоя на десять верст окрест одна единственная. Все проезжие у тебя останавливаются. Наверняка перед самым пожаром кто-то был!

– Были, господин комиссар, твоя правда! В корчму не заезжали, но мимо проходили. Пара телег да несколько крепких мужиков.

– Разбойники? Почему сразу не доложил?

– Так на лице у них не написано, что они тати. И с ними военный был в мундире.

– Военный, говоришь? И тут солдат в форме сгоревшей. Похоже, серьёзные люди здесь у тебя под носом прятались. Что скажешь, отец Арсений?

Иеромонах кивнул.

– Очень похоже, что это не дело церкви и не дело земской полиции. Нужно в Тайную канцелярию передать.

Комиссар сморщился как от зубной боли. Дела государственной важности обещали допросы, пытки и прочие неприятности всем, кто в них хоть как-то замешан.