Чтение онлайн

– Что с ним будет? Понизят в звании до вице-адмирала и отправят служить куда-нибудь подальше. В Астрахань, например.

Повернулся к художнику-немцу.

– Ты рисуешь только портреты, Иоганн? Или другие жанры тебе тоже доступны и интересны?

– Да, Ваше величество, я рисую только портреты и да, я могу также рисовать пейзажи, натюрморты и батальные полотна.

– Вот что я хочу предложить. Портретистов у нас много, но великие художники обычно работают в других жанрах. Объявляю конкурс среди лучших живописцев в Петербурге и Москве.

– Каковы же условия конкурса, Государь?

– Нужно будет представить три работы в разных жанрах. Все картины должны иметь одинаковый размер, например как это портрет. Я из них потом устрою галерею в каком-нибудь дворце.

– Какие жанры вы предпочитаете, Петр Алексеевич?

– Пейзаж, что-нибудь из русской истории и некую бытовую сценку современной российской жизни. Крестьяне там, купцы, охотники, пьяницы, бабники. Всё, что придёт вам, художникам, в голову.

– Участвовать могут все желающие?

– На всех казны не хватит. Скажем, участником будешь ты, братья Никитины, Гзелль, Мусикийский, Каравак, Коробов, Вишняков, Людден, Коровин. Может быть кого-то забыл.

– Я поражён вашей осведомленностью об именах мастеров нашего скромного ремесла, Ваше величество.

– Пустое, Иоганн. Назначаю тебя организатором конкурса, а мы с Натали будем судьями!

Сестра покинула своё место модели и подошла поближе, внимательно слушая, что я предлагаю. Уверен, этот конкурс останется в истории и послужит хорошим толчком в развитии отечественной живописной школы. Долгорукова тоже притихла, но когда я на неё взглянул, демонстративно прижала мой измазанный краской платок к груди. Нет, ну нарывается девка на любовное приключение! И что я потом её брату скажу? Женюсь, мол? Помнится, в другом времени я до свадьбы с нею так и не дожил. Да и сейчас мне совсем не нравится, что мною пытаются манипулировать. Пусть даже с помощью таких очаровательных взглядов!

– В Древнем Египте женщины красили свои ресницы чёрной тушью, - ляпнул неожиданно я.

– Наверное, это очень красиво?
– Долгорукова часто заморгала, показывая какие красивые изогнутые реснички у неё.

– А давай проверим!

Взяв кисточку потоньше у Таннауэра, я макнул её в чёрную краску и со зловещим видом уставился в очаровательные глазки Долгоруковой. Княжна с сомнением и опаской перевела взгляд с меня на страшную черную каплю на конце кисти.

– А это не больно?

Я понюхал краску. Неизвестно из какой ядовитой дряни она сделана, но точно не только из сажи и воды.

– Не знаю. Может быть, пощиплет. Может быть лишит зрения и глаз. Но надо же испытать?

– О нет, ваше величество, не надо на мне ничего пробовать!

Катерина отшатнулась, а я мельком подумал, что неплохо бы организовать концерн на основе мелких, но таких нужных изобретений вроде туши для век или губной помады в удобном тюбике. К сожалению, это имеет смысл только в мировом масштабе, а европейское производство косметики пока что слишком кустарно и фрагментировано. Но можно попробовать сманить какого-нибудь популярного лондонского или парижского парфюмера вроде Лилли или Перри. Используя их имя как бренд, организовать массовое производство в Петербурге и сбыт по всей Европе в наших торговых представительствах.

Вздохнув, я пресек бесполезные пока мечтания и повернулся к сестре, протягивая ей письмо, которое сегодня получил.

– Что это, Петя?

– Письмо от бабушки.

– Из Бланкенбурга?

– Нет, из Москвы, от Евдокии Лопухиной.

Наша русская бабушка добралась до Москвы и теперь жаждала увидеть своих внуков. Наташа вынула листок с крупными неровными строчками букв (разлинованной бумаги для письма ещё не придумали) и принялась негромко, но внятно и с расстановкой читать вслух.

'Державнейший император, любезнейший внук! Как давно желание моё было не токмо поздравить ваше величество с восприятием престола. Но паче вас видеть, но по несчастию моему по сие число не сподобилась, понеже князь Меншиков не допусти до вашего величества, послал меня за караулом к Москве. А ныне уведомилась, что за свои противности к вашему величеству отлучён от вас; и тако приемлю смелость к вам писать и поздравить. Притом прошу, если ваше величество к Москве вскоре быть не изволите, дабы мне повелели быть к себе, чтоб мне по горячности крови видеть вас и сестру вашу, мою любезную внуку, прежде кончины моей'.

Натали аккуратно вложила письмо в конверт. Настоящие почтовые конверты изобретёт англичанин Бревер лет через сто, а это была самодельная упаковка бумаги с сургучной печатью.

– Я совсем не помню бабушку, - грустно произнесла сестра.

– Дед сослал её в монастырь задолго до нашего рождения.

– Хотелось бы с нею повидаться. Когда мы поедем в Москву?

– Не раньше, чем установится зимник на новгородской дороге. Месяца через два.

Надеюсь, за оставшиеся недели я смогу уладить основные дела в Петербурге и спокойно перебраться в Первопрестольную.

– Есть новости от Ани?
– поинтересовалась Натали.

– Карл-Фридрих чудит. Учредил недавно тост-коллегию, устав которой определяется мельчайшими подробностями всякого ужина. А ещё установил новый орден виноградной кисти.

Герцог голштинский, забавляясь шутовскими орденами в итоге изобрёл один действительно серьёзный орден в честь своей умершей жены. Орден святой Анны позже перекочевал в российскую империю. Но я всё же надеюсь изменить печальную судьбу своей любимой тётки и она проживёт ещё долгую счастливую жизнь.

Натали покачала головой:

– Лиза мне пишет, что Аня грустит в одиночестве, пока муж разъезжает в увеселениях по Килю.

– Думаю, Карл-Фридрих её всё-таки любит. Просто женщины во время беременности нервничают и капризничают. Родит мужу сына и всё у них наладится!

– Дай-то бог, Петя! Ты уверен, что она не умрёт, как ты предсказывал?

– Не уверен, но я пытаюсь сделать всё, чтобы предотвратить её преждевременную кончину. Скоро Лесток наберётся опыта с роженицами в нашем гошпитале и поедет в Киль. Надеюсь, зная опасность заранее, мы не допустим гибели Ани.

Кроме того, были посланы люди в Англию за 'отцом британского акушерства' Уильямом Смелли. Сейчас он живёт и работает в безвестности на юге Шотландии. Основные его достижения ещё впереди, но я надеюсь, что уже сейчас он является одним из лучших гинекологов в мире. В любом случае, после того как у меня появится двоюродный брат-тёзка, переманим Смелли в Петербург. Пусть создаёт российскую школу бабичьего дела.

– Как идут дела в литературном салоне княгини Черкасской?

– О! Без тебя там не так интересно. Всё было, как и в прошлый раз: читали стихи, обсуждали прозу. А мы с Катей подготовили для тебя сюрприз.