Чтение онлайн

В конце сентября царь приехал в Коломенское, сюда же подошли войска-победители. Армия Петра вернулась в столицу, но не под колокольный звон, как было принято. Колонны торжественно шли через Москву, через Кремль весь день, растянувшись на многие километры. Проходили через специально сооруженную Триумфальную арку высотой до 10 м. Петр, одетый в черное немецкое платье, в шляпе с белым пером, удивляя москвичей, шел за богато разодетым Лефортом. Не таким привыкли видеть своего монарха русские люди до воцарения Петра. Они видели его ранее в образе торжественно застывшего полубога, молчаливого и таинственного. А теперь… царь, как простой солдат, шел пешком, неся на плече протазан *! Далее вышагивали солдаты, они волокли 16 турецких знамен, захваченных в Азове.

[* Протазан - копьё с плоским и длинным металлическим наконечником.]

Окончились торжества и пиры. Нужно было закреплять достигнутое - принимать меры для заселения и обживания Азова и Таганрога. Туда стали посылать простолюдинов с их семьями на постоянное житье, солдат для усиления гарнизонов. Для строительства Таганрога Дума, созванная царем 20 октября, решила послать 20 тыс. человек. Другое ее сколь важное, столь и краткое решение гласило: «Морским судам быть». Правда, казна была пуста, и на заседании Думы 4 ноября решили создать «кумпанства» - компании из владельцев земель и крестьян, т. е. светских и духовных феодалов, из богатых купцов. Всем им, сложась вместе, следовало обеспечить постройку за два года 52 военных кораблей, с помощью которых только и можно было закрепиться у моря.

До постройки большого и полноценного флота, до превращения России в морскую державу было еще далеко, но дело начали азовским взятием, а потом продолжали столь же бурными темпами. Решение было принято, и сразу же стали создавать «кумпанства», расписали в них богатых и знатных людей. Петр послал запросы в Венецию и иные места, и оттуда приехали корабельные мастера, соблазненные огромным жалованьем. В октябре 1896 г. по царскому указу в Италию, прежде всего в Венецию, в Англию и Голландию отправился 61 русский юноша, из которых более 20 из княжеских фамилий, для обучения навигации - искусству вождения кораблей «как в бою, так и в простом шествии».

К 1698 г. суда, предусмотренные приговорами Думы и царскими указами, вошли в строй. В Таганроге строили гавань. Царь думал о том, чтобы прорыть канал между Волгой и Доном, по рекам Иловле и Камышинке, по проект остался неосуществленным - захлестнули другие дела и планы, а их у царя оказалось очень много.

Все большее число людей включалось в выполнение идей, начинаний Петра и «птенцов гнезда Петрова», его помощников, единомышленников. Царственной волей тысячи простых людей, многие из знати трудились в разных местах обширной страны и за ее пределами. Но находились недовольные, и ими занимался не только «монстра» Ромодановский со своими Преображенскими заплечных дел мастерами и застенками. Самому царю пришлось столкнуться с такими ослушниками и заговорщиками (заговор Цыклера и др.).

Призраки стрелецкого мятежа, интриг Софьи и других недругов долго еще преследовали Петра, и этот человек, проницательный и незаурядный, так до конца жизни и не понял, что одно дело - властолюбивая сестра и другие честолюбцы и карьеристы, а совсем другое - рядовые стрельцы и прочие обиженные люди, не имевшие в их тяжелом, нередко невыносимом положении ничего общего со всеми Милославскими, Хованскими и прочими вельможами; ведь недовольство существующим порядком, ходом событий у тех и у других имело разные причины, стремления и требования. Петру все подобные соображения были попросту недоступны - все заслоняли личные обиды, ненависть к тем, кто в детстве перепугал его до смерти или мешал ему на пути к власти. Законы властвования, его обретения или борьбы за него, его защиты имеют свои, специфические формы проявления, зачастую малоприятные для окружающих, и это в полной мере ощущали русские люди, знатные и «подлые», и в начале правления Петра, которого историк М. Н. Покровский назвал самым жестоким из Романовых, и в последующие годы его царствования.

Великое посольство

«Природой здесь нам суждено в Европу прорубить окно» - так думал Петр в пушкинском «Медном всаднике». Он имел в виду выход к Балтийскому морю, расширение связей с Западной Европой. Все это так. Но попытки прорубить такое «окно» Петр начал ранее - счет можно вести от его «марсовых» и «нептуновых» потех, с Азовских походов (их цель ведь тоже - «прорубить окно», выйти к морям, в конечном счете к той же Европе) и знаменитого Великого посольства 1697 - 1698 гг. Подготовка к нему началась давно, сначала в беседах с друзьями, русскими и иностранцами. Главными были не только и не столько личные замыслы царя, хотя они играли существенную роль, сколько объективные потреб-ности России. Это сознавали многие предшественники царя: отец Петра Алексей Михайлович, его сотрудники Ртищев, Ордин-Нащокин, Матвеев; брат Петра Федор Алексеевич и сестра Софья, а при них - князь Василий Голицын и другие влиятельные деятели. Сквозь толщу старорусских привычек и предубеждений пробивались еще до Петра ростки нового. И до него в России имелись люди, не страдавшие ненавистью к иностранцам. И среди русских простолюдинов, которых подчас огульно и неверно считают оплотом российского консерватизма и мракобесия, немало находилось людей, интересовавшихся иноземными нравами и достижениями.

6 декабря последовал указ. Во главе Великого посольства Петр назначил генерал-адмирала Ф. Я. Лефорта, как человека светского и обходительного, знатока европейских обычаев; генерала и комиссара Ф. А. Головина, руководителя Посольского приказа, тонкого в опытного дипломата, человека рассудительного и общительного, и думного дьяка П. Б. Возницына, одного из руководителей внешнеполитического ведомства, основательного, непроницаемого, человека старой бюрократической закалки.

2 марта 1697 г. из Москвы выехал передовой отряд, через неделю - основной состав посольства. Вместе со свитой и обслугой (врачами, священниками, поварами, слугами, карлами, шутами и пр.) в нем числилось более 250 персон; среди них - 35 «валантиров» (волонтеров), в том числе и урядник Преображенского полка Петр Михайлов - царь Петр Алексеевич собственной персоной, решивший ехать инкогнито. Как и другие волонтеры, он должен был учиться на западе корабельному делу, морской науке. Фактически с начала и до конца он возглавлял посольство, направлял во всем его работу.

Официальная цель посольства, как об этом сказал думный дьяк Посольского приказа Е. И. Украинцев, - «подтверждение древней дружбы и любви для общих всему христианству дел, к ослаблению врагов креста господня, салтана турского (турецкого.
– В. Б.), хана крымского и всех бусурманских орд», т. е. подтверждение союза, направленного против Турции и Крыма, ее вассала. Еще в конце января 1696 г. Кузьма Нефимонов, русский посланник, который вел долгие и трудные переговоры в Вене и Венеции, добился заключения на три года оборонительного и наступательного союза России со Священной Римской империей и Венецией против Турции. Летом того же года умер польский король Ян Собесский, началось «бескоролевье» с обычпой в таких случаях борьбой партий и группировок, анархией и неурядицами; посему посещение Речи Посполитой для заключения аналогичного договора не планировалось. Францию, в то время союзника Турции, склонить к противостоянию с Портой было невозможно; Англия и Голландия проявляли заинтересованность в торговле с Турцией. К тому же эти три страны готовились к войне за испанское наследство. Такова была ситуация в области внешнеполитической, и она делала понятной то обстоятельство, что дипломатические цели не являлись главными в деятельности петровского Великого посольства. В «Рассуждении» о причинах Северной войны, паписанном П. П. Шафировым, известным дипломатом, выдвиженцем Петра (царь читал и дополнял его сочинение), об этих целях сказано ясно и недвусмысленно: ознакомиться с политической жизнью Европы, устроить воинские и политические порядки России по европейскому образцу, примером самого царя побудить подданных посещать зарубежные страны для обучения языкам и добрым нравам, разным мастерствам и воинскому искусству. Царь, очевидно, исходил из хорошего правила: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Исполненный планов и надежд, он вез с собой сургучную печать с надписью: «Аз есть в чину учимых и учащих мя требую» («Я ученик и ищу себе учителей»). Царь не побоялся открыто сказать, что он сам и страна, которую он возглавляет, во многом отстали от передовых стран Европы и хотели бы поучиться у них, догнать их. Россия из-за своей отсталости в силу серьезных исторических причин (в первую очередь татаро-монгольское нашествие, иноземное иго, продолжавшееся почти два с половиной столетия; разорение Руси) не могла похвалиться достижениями, характерными для Западной Европы в хозяйственной, политической и культурной областях. Там быстро развивалось капиталистическое производство, в Нидерландах и Англии произошли буржуазные революции. Эпоха Возрождения дала плеяду титанов, гениев в литературе и искусстве. Творили великие ученые - физики, философы, процветала политическая мысль. В России не было ничего подобного, хотя с конца XIV - XV в., с эпохи Куликовской битвы, начался подъем культуры (живопись Феофана Грека и Андрея Рублева, столетие спустя - Дионисия и др.; создание больших летописных сводов и повестей, сказаний и житий святых, строительство храмов и монастырских комплексов, оживление политической мысли XVI - XVII вв. и пр.). Однако расцвет ее был впереди - в XVIII и особенно в XIX в.

В России предпетровской поры и начала правления Петра зарождались мануфактуры, капиталистические отношения, наметились сдвиги в области просвещения (появление Славяно-греко-латинской академии при царе Федоре Алексеевиче, тяга к иностранным книгам и языкам в верхах общества), культуры (первые ростки секуляризации, рационализма). Но это были лишь первые робкие шаги, и дистанция до Западной Европы была огромной.

В конце марта посольский обоз пересек границу, и русские въехали в шведские прибалтийские владения, где в свое время безуспешно пытался закрепиться отец Петра - царь Алексей Михайлович.

Царь Петр, об инкогнито которого в Риге уже догадывались, покинул город, встретивший его негостеприимно, 8 апреля прибыл в Митаву - столицу герцогства Курляндского, вассального к Речи Посполитой государства.

2 мая Петр на «Святом Георгии» направился в Кенигсберг. Он впервые увидел Балтийское море, которое через несколько лет овладело всеми его помыслами. На шестой день волонтеры и царь в их числе прибыли в Кенигсберг. Один за другим следовали торжественные приемы, увеселения, пиры, но царь не забывал главное: с помощью фон Штернфельда, главного бранденбургского специалиста по артиллерии, он совершенствовал свои знания и навыки в этой области, удивляя всех своими способностями; получил аттестат, удостоверяющий, что царственный урядник - искусный артиллерист.

Петр и его послы принимали знаки внимания, благодарили курфюрста Пруссии и Бранденбурга за присылку инженеров и офицеров, столь нужных в войне с Турцией во время Азовских походов. Однако послы отказались целовать руку местному государю, т. е. воздать ему королевские почести. Обе стороны подтвердили «древнюю дружбу» двух государств, их общую цель - борьбу с Турцией (Фридрих III использовал ее для ослабления соседней Речи Посполитой).

Во время переговоров с курфюрстом 9 июня заключили соглашение о союзе и помощи против неприятелей, по не письменное, а… устное! Оба владетеля скрепили договоренность рукопожатиями, клятвой и поцелуями - царь сказал Фридриху III, что единственная гарантия соблюдения договоров - совесть государей, и никто, кроме бога, не может судить их поступки, в частности заключение и нарушение договоров. Петр, делая такой шаг, испытывал сомнения н колебания. Уже тогда, видно, он готовил почву для переориентации внешней политики России, поворота внимания и усилий с юга на северо-запад. С этими мыслями царь, подарив курфюрсту огромный рубин, 22 июня отбыл в порт Пилау, откуда предстояло плыть в Нидерланды. Но произошла задержка, потому что в соседней Речи Посполитой, втором по размеру после России государстве Европы, уже год тянулась борьба за королевский престол. Верх в ней одерживала про-французски настроенная часть шляхты и магнатов; ее кандидат принц де Конти мог стать польским королем. А это означало, что Польша, нынешний союзник России по антитурецкой лиге, выйдет из нее и последует примеру Франции - союзника Турции.