Чтение онлайн

— В России еще не было примера, чтобы солдат, сошел со своего поста перед неприятелем...

Тревога оказалась, однако, напрасной: вскоре с маяка сообщили, что судно несет на себе русский флаг. Это был фрегат «Аврора», бросивший в этот день якорь в Петропавловском порту.

9 000-мильный переход40 «Авроры» от .места последней стоянки до Петропавловска был необыкновенно. тяжелым. Избегнув пленения в Кальяо, «Аврора» вышла не-отремонтированной, без достаточного запаса пресной воды и провизии. Делая по 180 миль в день, за шестнадцать суток фрегат дошел до экватора, где его захватило безветрие. «Потом после четырех дней штилей и переменных ветров явился пассат северо-восточный; явился и дал себя знать. Дул он чрезвычайно свежо... Погода сквернейшая и очень холодная, небо всегда облачное, беспрерывные дожди, а в промежутках мокрый, пронизывающий до костей туман — в утешение; тяжело приходилось, но в это время, по крайней мере, мы быстро продвигались вперед и не сомневались в скором достижении цели»,41 42 — писал участник перехода мичман Фесун.

Потом поднялся, как шутили моряки, «мордавинд» — то есть ветер в лицо.

«Начались противные западные ветры, дувшие с силою, часто доходившею до степени шторма. При огром-

•юм океанском волнении фрегат часто черпал бортами, вода попадала в батарейную палубу, пазами проходила в жилую, так что команде не оставалось места, где бы укрыться от сырости».

Заболело более половины экипажа, тринадцать человек умерли, наконец свалились сам командир и даже корабельный врач. При таком состоянии экипажа командир «Авроры» Изыльметьев не мог взять -на себя риск итти к устью Амура, в места отдаленные и почти не известные морякам.

Война требовала иного решения, и оно было принято. Командир фрегата проложил новый курс — в ближай; шин русский порт, — в Петропавловск.

Приход «Авроры» на Камчатку оказался как нельзя кстати. С большим подъемом ее встретили петропавловские моряки и население.

Как только началась высадка, женщины засыпали шлюпку черемшой, ягодами и поднесли гребцам кувшины с молоком. Это были единственные -подарки, которыми располагали петропавловцы...

«Когда Завойко прибыл на фрегат, — сообщает участник петропавловской обороны, — то увидел там следующее: командир лежит на койке тяжело больной; в обеих палубах'подвешены койки, и на них лежат больные цынгой матросы, числом до 200 человек; остальные 84 человека также с трудом несут службу,43 ибо все переболели.

Завойко распорядился послать в ближайшее село к камчадалам и объявить им, что прибыл фрегат с больной командой, которую завтра должны перевезти на Па-ратунские горячие ключи, а потому он, Завойко, просит камчадалов привести туда своих коров, кормить боль-

Командир фрегата «Аврора» И. И. Плыльметьез

ПЫХ МОЛОКОМ П КУПЕЛЬ ПХ 13 КЛЮЧАХ, СЛОВОМ, ОЫТЬ ДЛЯ

них братьями и сестрами милосердия, так как город занят постройкой батарей и не может для ухода за боль* нымн отделить ни одного человека.

На другой же день всю команду фрегата на катерах н ботах перевезли на горячие ключи, причем все служа-кцне выполняли обязанности гребцов, а в порт.у остались только Завонко н инженер Гезехус».*

Через несколько дней команда «Авроры» включилась в строительство батарей. Перед лицом опасности вражеского нападения некогда было отдыхать, лишь несколько десятков тяжело больных оставалось в госпитале.

ч От имени экипажа командир корабля капитан-лейтенант Изыльметьев заявил, что как бы ни был силен враг, о сдаче не может быть и речи, что «Аврора» будет сопротивляться до последней минуты, а если неприятель одолеет, фрегат будет взорван самой же командой.

Взяв на себя общее командование, Завойко рапортовал управляющему Морским министерством о принятых мерах по укреплению обороны Петропавловска.

«Надеюсь, — писал он, — при воодушевлении храброго войска и всех защитников Петропавловского портаг отражать неприятеля, пребывая, впрочем, в твердой решимости как бы ни многочислен он был, сделать для защиты порта и чести русского оружия все, что в силах человеческих возможно, и драться до последней капли крови, при этом осмелюсь выразить искреннейшее убеждение мое, что во всяком случае флаг Петропавловского порта будет свидетелем подвигов, чести и русской доб* лести».44 45

Завойко и Изыльметьев проявили прекрасное качество военачальников: они вдохнули уверенность бойцам в свои силы, подняли защитников Петропавловска на совершение, казалось, невозможных дел.

«В городе ни одной батареи не было, а их требовалось для защиты по малой мере семь штук построить. Пушки хотя и отыскались, да все негодные: у которой дуло оторвано, у иной казенника не было, все как есть перержавели, да опять и калибр малый, много-много что осьмифунтовый, одним словом, как есть, все хлам да брак», — рассказывал художнику Боголюбову, рисовавшему картину Петропавловской обороны, один из рядовых аврорцев.

Весь гарнизон, Бее жители Петропавловска участвовали в возведении оборонительных сооружении. Команда «Авроры», служащие порта, жители города, камчадалы из окрестных деревень каждодневно выходили чуть свег на строительство. «Куда ни заглянешь, везде кипит работа. Кто режет хворост для фашинника, кто фашины* вяжет, кто мешки с землей набивает, и все это несется на батареи. А на батареях землю копают, брустверы наваливают и устанавливают амбразуры для орудий. В одном месте слышно треканье, — бревно,значит, на батареи та-щут, чтобы платформы (деревянный настил для установки орудий. — А. С.) устроить, в другом месте поют «Дубинушку»: — -глядь, и пушку везут. Одним словом, с самой ранней зорюшки и до позднего вечера, куда ни обернешься, — всюду кипит работа, повсюду народ, как з муравейнике мураши возятся. Бабы, ребятишки, — к те работали, понимается, что их никто не нудил, а так. по своей охоте шли да нам помогали»**.

* Фашины — пучки хвороста для скрепления бруствера, бруствер — насыпь для укрытия батареи.

** Н. Боголюбов, Славная оборона Петропавловского порта против англо-французского флота в 1854 г., стр. 6—7.

с*

67

20 нюня в Петропавловск прибыл из устья Амура кор-вет «Оливуца» с распоряжениями генерал-губернатора Восточной Сибири Муравьева о подготовке порта к встрече противника. Это было, конечно, далеко не то, что ожидали петропавловцы. Однако хозяйственный командир порта не растерялся. «Завойко приказал командиру корвета спустить на берег лейтенанта князя .Максутова, который необходим для обучения волонтеров на батареях, с артиллерийским делом незнакомых»46 — говорится в архивных документах. А через четыре дня — 24 июля (5 августа) с военным транспортом «Двина» из залива Де-Кастри прибыли и долгожданные подкрепления. На транспорте находилось 350 бойцов для пополнения Петропавловского флотского экипажа и военный инженер Константин Мровинский, принявший на себя руководство постройкой батарей.

Правда, физическое состояние пополнения было далеко не блестящим. Во время сплава по Амуру и перехода в Петропавловск люди получали на суточное довольствие по четыреста граммов недоброкачественных сухарей, и почти все были истощены. Но это были сибиряки, стойкий и упорный народ, не теряющийся перед трудностями. Транспорт доставил также орудия •— две бомбических пушки двухпудового калибра и четырнадцать — тридцатишестифунтового калибра.47

В число защитников города влился и экипаж «Двины», состоявший из 05 человек с командиром — капитан-лейтенантом Александром Васильевым.

Решено было возвести укрепления не только для зашиты входа в Петропавловский ковш (Малая гавань),

по и для отражения десантов, могущих высадиться к северу или югу от города. Для пополнения береговых батарей пришлось снять с «Авроры» и «Двины» часть орудий; пушки на кораблях оставались главным образом по одному борту.

К концу августа вокруг Петропавловска выросло шесть земляных батарей (седьмую батарею, поставленную внутри ковша, состоящую из пяти старых медных шестифунтовых пушек, как опасную для своих же кораблей, с прибытием Мровииского пришлось законсервировать).