Чтение онлайн

Пока были в березняке - уже темно стало. Пока я топал по открытому месту - еще нормально. Но дальше тропа вошла в лес. Плотный тёмный лиственный лес.

"Тропа вилась в тенистом сумраке под тихо шелестящим пологом леса...". Отнюдь-с. Никакого су-мрака, один мрак. В лесу натурально было темно. Очень темно. Если бы это была нормальная тропа, то она хотя бы "загадочно белела" или там "вилась под ногами". Но это несильно хоженая дорога. Как обычно в России - "место по которому русские собираются проехать". Может быть это была звериная тропа, может быть просто такая длинная прогалина. Вся заросшая травой, она не белела совершенно. Хорошо хоть трава здесь невысокая. Если высокая - значит сошёл с тропы и надо возвращаться. Вот так я и шёл, нащупывая на каждом шаге ногой ровное место. То, что при свете просто не замечаешь - при таком "по-шаговом" движении вдруг превращается в проблему. Вот ямка... Ёшкин кот, так же и навернуться можно. Вот валежина лежит. А где она была, когда я тут прошлый раз...
– а здесь же и лежала, только в прошлый раз я её перешагнул и не заметил. Тут вроде никакой малины не было - почему же так колется-царапается?

Хорошо, хоть ветра не было - шелест листьев, скрип и стоны веток качающихся деревьев привели бы меня в состояние полного... смущения. И птицы ночные не кричат. Или я просто совиного ультразвука не слышу? А вот вылетит такая... ночная тень, махнёт мягким крылом по лицу, глянет жёлтыми глазами по кулаку каждый, гугукнет басовито... И будет мальчик Ваня долго и упорно отстирывать штанишки.

Тропа пошла под уклон, в низину. Лес стал еще гуще, темнота еще темнее. Если это возможно. Я несколько раз приседал на корточки, ощупывая дорогу уже руками. Помогало то, что с дрючком я все-таки не расстался. Вот и тыкал впереди себя как слепой - палочкой. Собственно, при таком уровне освещённости я и был как слепой - люменов и люксов совершенно не хватало. Так и получилось, что последующее и было следствием моей "дрючковизны". Или - "дрючковатости".

В очередной раз я уселся на корточки и пытался вспомнить: а были ли здесь такие заросли папоротников, когда я тут проходил. Вот теперь я чётко чувствую руками их узорчатые листья. А вспомнить не могу. Заблудился что ли? Так нет же - вон сбоку пустое ровное место. Тропа. От неудобного положения колени устали, я начал тяжело, как старый дед с ревматизмом-радикулитом-остеохондрозом, подниматься.

Ещё одно анти-попаданское наблюдение. В своё время исследователи индейцев Амазонии были весьма поражены способностью туземцев длительное время проводить на корточках. Вести долгие беседы, просто отдыхать, перекуры перекуривать. А для европейцев-исследователей такая поза очень быстро становилась мучительной. Из чего был сделан вывод о принципиально ином, генетически обусловленном, строении икроножных мышц аборигенов. Потом оказалось, что очень многие не-городские жители спокойно часами могут сидеть на корточках. Во всех частях света, включая и мою Россию. А горожане - нет. Просто воспитываемый жизнью навык. В лесу, да и в деревне - не в кабинете за столом. Специальные места для сидения не предусмотрены. А сесть прямо на землю - очень вредно. И для здоровья, и для одежды. А теперь представьте себе попаданца, который даже просто посидеть рядом с нормальным человеком не может. Ну и чего он может? Сразу вывод: чужак-слабак. Ну или - больной.

Я опёрся на вытянутый вперёд посошок, впереди сбоку что-то стукнуло, потом шикнуло. Вверху что-то зашелестело. И мимо моего лица что-то... мягко пролетело. Только ветерок качнулся. Я беззвучно ахнул, заглотнул воздуха, собираясь одновременно... убежать во всех направлениях сразу, обделаться всеми известными и неизвестными способами, и умереть, не сходя с места, от инфаркта, инсульта и почечной недостаточности. Как хорошо что у меня нет волос - они бы встали дыбом и увеличивали бы трение о воздух. Тут в темноте впереди что-то рявкнуло, и я стартовал. Быстро и вопя от страха. Я думал... Какого черта! В тот момент я вообще ничего не думал. Даже не дышал - просто орал. Страх - лучший погонщик. Ужас...
– еще погоняльщее. Но не долго. На третьем шаге я влетел головой во что-то мягкое. Оно тоже вякнуло. И мы рухнули на землю. Отвратительное ощущение. Как в кошмаре. Молотишь кулаками, ногами и никакого результата. Меня что-то держит за одежду, хватает за руки, за ноги. Всякие страшные сказки о деревьях-людоедах, о росянке-переростке, о гигантских пауках, о сухопутных восьминогах... А потом они все высасывают из живой еще жертвы соки...

Я рвался, пинался, толкался. В какой-то момент удалось оторваться от этого... ужаса. Наступить куда-то коленкой. Во что-то мягкое. Бр... Хорошо хоть не жидкое. Наверное. Восьминог подо мной взвыл, отпуская захваты своих щупалец, по левому плечу вскользь ударило что-то жёсткое. И врубилось в восьминога. Там что-то... ахнуло. Я снова рванул вперёд, даже не задумываясь о возникшей из ниоткуда, из ночной темноты, помощи. Не ждал я никакой помощи в этом лесу. И был прав. Следующий удар пришёлся по моей, уже распрямившейся и удаляющейся от место лежания, спине. Удаляющейся недостаточно быстро. Меня швырнуло через голову восьминога лицом в траву. Я уже говорил, что на тропе трава не высокая? Была бы выше - было бы мягче. Два раза. Потому что, приложившись рёбрами о землю, я не успел даже вдохнуть, как на мою спину рухнуло следующее порождение ужасов ночного леса. И стало отрывать мне только что разбитую левую руку.

Сработало старое правило. Этому в айкидо не учат, это уже мой собственный метод выработался. Как результат столкновений с мастерами. "Если тебя делают - не мешай. Наоборот, иди туда, куда ведут. Тогда мастер инстинктивно ослабляет хватку. Есть надежда обогнать его в движении и найти время и место для контратаки".

Так что, когда чудовище завернуло мне левую руку за спину, я уже сам лежал на спине. И освободившейся правой рукой ударил в нависшую надо мной мохнатую чёрную морду. Чуть выше близкой к моему лицу зловонной пасти. Двумя пальцами прямо в поблёскивающие глазки. Ну или что там у них блестит. Последующий вой доказал мою правоту и эффективность приёма. Тварь вздёрнула конечности к глазам, а я коленки к груди. А потом пятками в эту морду. Пятки вверх - это не "руки вверх", это хорошо и эффективно. Оно полетело назад, там тоже что-то упало и взматерилось. Русский мат я узнаю в любой ситуации. И фонетически, и семантически, и интонационно. Момент узнавания оказался для меня роковым, ибо задержка в собственном движении от "осознания и просветления", завершилось падением на мою голову чего-то матерчатого, вонючего, душного. Я и так-то ничего не видел. А теперь... серия мощных, но не сильно болезненных ударов сделали невозможным мои усилия в любой форме. Хоть физкультурной, хоть интеллектуальной.

Удары по голове сбивают с мысли очень сильно. Но не больно, поскольку голова замотана этим тряпьём. Довольно толстым. Аналогично плечи, живот и ребра. А вот когда мне приложили по ногам... Но их же у меня две. Пока все ещё - две. Я взвыл от боли в одной, но сумел очень неплохо приложить другой. "Лягнул не глядя". Куда попал - не знаю. Судя по звуку и посыпавшемуся на все части моего многострадального... граду ударов, попал правильно. Ни слышать толком, ни видеть хоть что-нибудь - я не мог. Однако по возникшей паузе предположил гипотетическую перемену в своём ближайшем будущем. Меня перестали использовать в качестве груши для битья. Некоторое время меня еще покрутили, небрежно роняя и стягивая какими-то... узами. Явно - не брачными. Потом подняли и понесли.

Сразу же возникло недоумение - и кому это я нужен в качестве груза? Потом полезли всякие страхи. "Ирокезы-людоеды отлавливают прохожих и приносят в свои питекантропные пещеры для употребления после вымачивания". Рецепт известный, называется: "европеоид по-полинезийски". Берётся "белокурая бестия" одна штука. Перебивают ей все значимые кости. Примерно триста штук. Инструмент кухонный, подручный и повседневный - дубинка пальмового дерева. Хорошо отбитый полуфабрикат опускается в проточную пресную прохладную воду. Например, ручеёк. Примерно на сутки. Меньше нельзя - в европейцах дерьма много, в среднем - около четырёх килограммов. Меньше чем за сутки - не промоется. За время отмокания можно приготовить гарнир и десерт. Принято также подавать лёгкие алкогольные напитки типа пальмового пива. Затем приготовленное мясо вынимается из воды и, после потрошения, запекается в земляной печи по вкусу.

Однако я уже сталкивался здесь с питекантропами. В самом начале, на торжествах по случаю публичного отрубания голов. Оказались - просто аборигены. Нормальные люди. Только - предки. Рубят друг другу головы на раз.

И ирокезов я недавно вспоминал. Когда "пауки" ворвались в наш неустрашимый форт имени отставного сотника Акима Рябины. У них тогда явно было желание снять с меня скальп. И острое сожаление о собственной необученности в этой части кожевенно-скорняжной деятельности.

Очевидная мысль о том, что я просто попался команде "пауков", вызвала сначала приступ облегчения. Ну не людоеды же. С немедленно последующим приступом стыда: я полный идиот. Они устроили засаду на меня. Но не там, где я планировал, а по дороге к указанному месту. Конечно, "пауки" - смерды, крестьяне, ткачи. Не охотники. Но в охоте, в ловушках, в засадах тут любой и каждый понимает больше придурка-попаданца. И я попался. Как стыдно...

Я начал дёргаться. Пара пинков в область копчика выразили сильно негативную реакцию носильщиков. Потом меня бросили на землю и, после некоторой возни, стащили с головы тряпье. Пришлось зажмурить глаза от яркого света. Мы были на полянке, вокруг стеной стоял мрачный лес. Когда сидишь в лесу возле огня - все окружающее кажется мрачным, страшным, непроходимым и стоящим стеной. А перед моими лицом качалась горящая ветка.

– - Ты, выблядок поганый, мне за все заплатишь.

Как приятно слышать родной русский язык. Пусть и не русский, за неимением здесь такового. И не родной, поскольку до моего родного еще восемьсот лет "и все рачки". Но это-то туземное наречие я понимаю.

– - Гнида лысая, ты моему сыну глаза испортил. Ежели он видит будет худо - я твои зеницы сам выну и тебе в горло вобью. Гадёныш.

О, и декламатор мне знаком - Кудря Паук. С дочкой которого Пригодой я так резко и публично недавно пошутил. Значит, деза прошла. Хоть и не так, как я думал. Предполагалось-то прямая передача самому старосте - Хохряку. Надо уточнить. Прокашлялся и обозначился. Акустически.