Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Пейзаж души: «Поэзия гор и вод»
Шрифт:

«Потоки Цинь по склонам Лун бегут…»

Потоки Цинь по склонам Лун бегут, Горе оставив тяжкий тихий ропот. Снегами грезит северный скакун, Со ржанием мешая долгий топот. Сей чувственный порыв меня пленит, Вернуться в горы было бы отрадой. Вчера следил, как мотылек летит, И вот — другой рожден из шелкопряда. На нежных тутах тянутся листы, На пышных ивах почек стало много, Стремится прочь бегучий ток воды, Душа скитальца изошла тревогой. Смахну слезу и возвращусь домой. Печаль моя, доколе ты со мной?

Стихотворение № 22 цикла «Дух старины», 744 г.

Гора Лун: находится между совр. провинциями Шэньси и Ганьсу, по ее склонам стекает река Цинь, а у подножия в древности располагалась Западная застава. Мотылек: здесь это философическое наблюдение над природными явлениями ассоциативно связано с фактами личной жизни поэта — осенью 742 г. он полным надежд «мотыльком» прибыл в столицу по зову императора, а весной 744 г. уже собрался уезжать, осознав неосуществимость своих замыслов государственного служения.

«Мир Путь утратил, Путь покинул мир…»

Мир Путь утратил, Путь покинул мир, Давно забыт тот праведный Исток, Трухлявый пень сегодня людям мил, А не коричных рощ живой цветок. И потому у персиков и слив Безмолвно раскрываются цветы. Даны веленьем Неба взлет и срыв, И мельтешения толпы — пусты… Уйду я, как Гуанчэн-цзы, — туда, В Неисчерпаемости ворота.

Стихотворение № 25 цикла «Дух старины», 753 г.

Мир Путь утратил…:выражение взято из трактата Чжуан-цзы «мир потерял путь, а путь покинул мир» (гл.16), которыми характеризуется падение нравов в современном мире. Коричное древо:метоним луны (по легенде, это дерево растет на луне); здесь встает противопоставление небесного (высокого) и земного (низкого). Персики и сливы: помимо прямого, это выражение имеет еще и переносное значение — мудрецы и их ученики, последователи; «молчание» здесь означает уход в отшельничество, «деяние недеянием», это форма осуществления учения о Дао («Совершенномудрый правит службу недеяния, ведет учение без слов», «Дао дэ цзин» § 2, пер. А.Е. Лукьянова). Гуанчэн-цзы: один из восьми изначальных даоских святых; на вопрос мифического Первопредка Хуан-ди о путях постижения Дао он ответил, что это неосязаемый процесс освобождения от форм, завершающийся уходом через Врата Неисчерпаемости в беспредельность.

«Дух осени Жушоу злато жнет…»

Дух осени Жушоу злато жнет, Над морем — месяц, тонкий, как струна, Кричит цикада и к перилам льнет, Печали нескончаемой полна. Где исчезает ряд блаженных дней? Дает нам Небо перемены знак, Осенний хлад рождает ветр скорбей, Сокрылись звезды, бесконечен мрак. Мне грустно так, что лучше помолчать И в песне до зари излить печаль.

Стихотворение № 32 цикла «Дух старины», 753 г.

Жушоу: дух 7 месяца года по лунному календарю, первого месяца осени, увядания, начала жатвы; изображается летящим на двух драконах и со змеей за левым ухом. Злато: золото (металл) как один из пяти основных элементов китайского мироустройства соотносится с западом и осенью. Месяц, как струна: традиционный образ молодого месяца, изогнутого, как лук с натянутой тетивой; стоящее в этой строке слово «море», скорее всего, обозначает не море как таковое, а озеро — тоже бескрайний водный простор, тем более что в это время Ли Бо находился в Цюпу, где осенью реки и озера сливаются в огромный массив воды.

«Взойди на гору, посмотри окрест…»

Взойди на гору, посмотри окрест — Твой взгляд просторы мира не окинет. Но хладный иней падает с небес, Осенний ветер бродит по пустыне. Краса цветов уходит, как поток, Весь мир вещей плывет волной бегучей, Еще сияет солнце, но потом Угаснет в неостановимой туче. Платан обсижен стаей мелких птах, А Фениксам остался куст убогий… Ну, что ж, мечом постукивая в такт, Уйду я в горы… Так трудны дороги!

Стихотворение № 39 цикла «Дух старины», поздняя осень 743 г.

Платан-Феникс: традиционное противопоставление как образ испорченного мира, сошедшего с праведного Пути, ведь в мире, следующем законам Дао, на благородном платане гнездятся благородные Фениксы, а колючие кусты — для ничтожных мелких птах. Отбивать такт ударами по мечу: сюжет из хроник Воюющих царств о Фэн Сюане, который за неимением музыкального инструмента аккомпанировал себе ударами по лезвию меча и пел о своей бедности, надеясь на милосердие сюзерена; в дальнейшем это выражение стало употребляться для характеристики человека, попавшего в трудное положение, но не теряющего надежды. Трудны дороги: в антологии «Юэфу» есть песня, в которой говорится о тяготах жизненного пути и горечи разлуки; в стихотворении самого Ли Бо с таким же названием акцентируются не препятствия, а воля к их преодолению (перевод см. в сб. «Книга о Великой Белизне», М., 2002, с.321).

«Зеленой плетью слабой повилики…»

Зеленой плетью слабой повилики Ствол кипариса плотно оплетен, Ведь без него одна она поникнет, Ее поддержит в стужу только он. А дева-персик? Ей ли быть забытой, Одной сидеть, над виршами вздыхать? Горят, как яшма, юные ланиты, Черна волос уложенная прядь… Но если господин мой охладел — Каким же горьким станет мой удел!

Стихотворение № 44 цикла «Дух старины», 743 г.

«В саду востока персики цветут…»

В саду востока персики цветут, Улыбчиво раскрывшись ясным днем. Весенний ветр их овевает тут, Подпитывает солнышко теплом. Не дев ли прелесть на ветвях горит? Увы мне, силы лишены цветы: Драконов Огнь осенний опалит — И не сыскать былой красы следы. А там, на холмах юга, есть сосна — Под свист ветров стоит себе, одна!

Стихотворение № 47 цикла «Дух старины», 743 г.

Восточный сад: в поэзии часто это метоним императорского дворца. Драконов Огнь: другое название созвездия Сердца (в современной астрономии — созвездие Скорпиона), одного из 7 созвездий Синего Дракона, расположенных в восточной части небосклона, состоит из 3 звезд; к осени оно перемещается ближе к западу; метоним самой осени.

Пою на реке

Магнолия-весло, ствол грушевый — ладья, Дуда златая, яшма-флейта на борту, Из жбана в чаши льет душистая струя, И чаровницы заскучать нам не дадут. Ждет Журавля святой, чтоб на него залезть, А я, беспечный странник, среди чаек — свой. Цюй Пина оды унеслись до самых звезд, А царский терем занесен давно землей. Возьмусь за кисть — дрожат все пять святых вершин, Стих завершен — мой смех взлетает к небесам. Когда бы знатность, власть уж были столь прочны, Несла б меня Ханьшуй не к морю, а назад.
Поделиться с друзьями: