Чтение онлайн

Такое знание и понимание соответствует цифре 8. Эта цифра – соединение 3 (символ Добра) и зеркального его антипода («антитройки», противоположности Добра) – то есть понимание их единства в едином Творении. И с этим осознанием цифра 8 символизирует мудрость.

– Учите меня, маэстро! Учите! – вдруг ни с того ни с сего продекламировал Тео. Пифагор посмотрел на него крайне удивленными глазами. Он не знал, хвост какой именно мысли привел Тео к такому выводу, но раз вывод был правильным и полезным, то, значит, и мысли Тео, наверное, были такими же.

Вдруг их разговор прервал какой-то крик. Пифагор подошел к «окну», посмотрел вниз и тревожно вздохнул:

– Это солдаты. Думаю, по твою душу.

Тео вздрогнул и почувствовал, как у него внизу живота запорхали бабочки, а мурашки побежали по коже в разные стороны. Пифагор сказал, что сходит и поговорит с ними сам, а Тео стоит остаться в пещере и не высовываться. Прошло минут 15-20, хотя Тео показалось, что не менее трех часов. Наконец, у входа в пещеру воздух стал не прозрачным, и появилась уже знакомая Тео дымка – вошел Учитель. Он пристально посмотрел на Тео и спокойно сказал:

– Прошел ровно месяц, как ты въехал на Самос. Время, когда ты мог его покинуть, истекло. Послезавтра, в полдень, тебе назначена встреча у Поликрата.

– И что? – с недоумением спросил Тео.

– И все, – спокойно ответил Пифагор.

– Что мы будем делать? – Тео начал так нервничать, что у него непроизвольно дергался правый глаз.

– А у нас нет особого выбора, Тео. Закон один для всех. И принцип тоже – один для всех: закону помогать, а с беззаконьем воевать. Помнишь? Я ничего не могу сделать, мой дорогой ученик. Мы обязаны соблюдать закон. И ты пойдешь на встречу с Поликратом, если мы не найдем другого выхода. Будем надеяться на мудрость Высших Сил.

– Учитель, я многому у вас научился. Вы меня убедили во многом таком, во что бы я раньше ни за что не поверил. Но сейчас как я могу себя заставить полагаться на Высшие Силы, когда на кону стоит моя жизнь?

– Ну, значит, ты научился еще не всему, и этому тебе тоже еще предстоит научиться, – спокойно и со свойственной ему добродушной улыбкой сказал Пифагор. – Давай еще раз вспомним известного писателя твоего времени: «Все всегда заканчивается хорошо. Если что-то закончилось плохо – это еще не конец».

– Легко сказать! – усмехнулся Тео. Больше говорить о высоком он сегодня был уже не способен.

– Делай, что должно, и будь что будет, – спокойно сказал Пифагор. В голосе Учителя Тео не нашел тревоги или страха. И это давало осторожную и робкую надежду.

Солнце уже начало клонилось к закату и, наверное, скоро сядет за старыми горами и холмами Самоса. Пифагор позвал Тео и сказал, что им пора идти. Тео хотел спросить Учителя, куда он собрался на ночь глядя, тем более, еще час, и солнце сядет, а еще два, и вообще говорить уже больше будет нельзя, но Учитель выглядел очень решительным, и Тео не стал докучать ему лишними и ненужными вопросами и требовать объяснения. Они подошли к выходу из пещеры, и Тео увидел знакомую плотную дымку. «Понятно. Значит, путешествие будет неблизким», – подумал он и шагнул к выходу вслед за Учителем.

Глава 33. Как, вы еще не догадались? Мы вас обманули!

– Давай играть, как будто я голодная гиена, а ты – кость.

Льюис Кэрролл

Эли открыла дверь своим ключом и вошла в квартиру Алкея. Благо, сегодня была суббота, и она могла навестить Алкея прямо с утра. Он уже пару дней не отвечал на звонки, хотя раньше сам звонил каждый день. В клинике Алкею назначили реабилитацию для восстановления памяти, и вот уже больше двух месяцев он получал приличное денежное пособие, и при этом ему не нужно было появляться на работе.

Эли прошла по коридору в гостиную и аж вскрикнула от удивления. По полу были разбросаны разнообразные бутылки из-под алкоголя, на журнальном столике валялось женское нижнее белье, а на диване в помятой одежде, безобразно валялся сам Алкей в крайне отвратительном виде. При этом возле самого дивана на полу находилось бывшее содержимое желудка Алкея, или его гостей, или их вместе. Вонь в комнате была невыносимая.

Эли, быстрым шагом, прошла к двери на балкон и распахнула ее полностью, чтобы хоть немного проветрить квартиру. Откровенно говоря, увиденное произвело на нее шоковое впечатление. Как быстро тихий и робкий юноша превратился в мерзкое и похабное подобие человека! Аккуратно ступая, чтобы случайно не вступить в содержимое глубин его души, Эли подошла к Алкею и попыталась его разбудить. Но в ответ слышала только неразборчивое мычание и видела мерзкие пошлые жесты руками. Было понятно, что сейчас абонент явно находится вне доступа к его сознанию, и дальше тут делать было нечего – любые попытки серьезного разговора просто бесполезны. На большом листе бумаги, чтобы отовсюду его было сразу видно, Эли написала записку с просьбой ей срочно позвонить, как только он сможет, и оставила на журнальном столике, поверх женского белья. Тихо закрылась входная дверь, и в квартире снова остался только мерный храп тучного и безобразного человека.

Солнце уже садилось за соседними домами. Длинный и солнечный летний день прощался с жителями Афин, и славный Гелиос готовился парковать свою могучую колесницу, чтобы набраться сил перед завтрашним походом по небесному своду. Алкей продрал глаза и встал с дивана, вступив левой ногой в мерзкую лужу с тем, что еще совсем недавно было частью его самого. Он увидел на столике записку от Эли, быстро прочитал ее, потом смял и выбросил в открытую дверь балкона. Голова жутко разрывалась изнутри, как будто ее напихали целым ворохом иголок. Он пошел в душ, включил холодную воду и не торопясь искупался. Холодная вода сделала свое дело, в глазах прояснилось. Он даже решил, что стоит поесть. С трудом и не сразу нашел свой телефон и набрал номер Эли. На другом конце послышался ответ:

– Господи, слава Богу! Как твои дела?

– Лучше всех! – развязным тоном проорал в трубку Алкей. – Чего тебе надо? Зачем ты приходила? Кто вообще тебе разрешил заходить в мою квартиру без моего разрешения?

– Скажи, ты точно себя хорошо чувствуешь? Я совершенно не могу понять твой тон и твои претензии! Не ты ли рассказывал мне сладким голоском, как я тебе нужна, и просил, чтобы я не уходила? И что изменилось с тех пор? Я тебя чем-то обидела? – уже серьезным тоном сказала Елена.

– Меня скоро здесь не будет, и мне наплевать на тебя, старая жаба! И наплевать на всех вас! Вы все – демоны! Вы беситесь с жиру, купаетесь в достатке и роскоши и готовы задушить ближнего, чтобы отобрать у него кусочек этого достатка или роскоши! И чем меньше вы заслуживаете, тем больший достаток у вас есть! Вам вообще неизвестно, что такое труд и что такое нужда! Честность и благонравие вам совершенно не известны! И мне наплевать на это мерзкое тело и на его бывшего хозяина! А еще, мне наплевать и на его машину, и на квартиру, и на деньги! Мне главное только, чтобы это тело было живо к тому моменту, когда придет время мне возвращаться! Ты и понятия не имеешь, старая дура, о чем я говорю!

В трубке повисло молчание.

– Ну, чего же ты молчишь, а? Заинтригована? – мерзким тоном блеял Алкей.

– Алкей, зачем ты все это делаешь? Неужели в тебе нет ничего разумного?

Теперь молчание в телефоне воцарилось с другой стороны.

– Ну, и чего же ты молчишь, а? Заинтригован? – стальным тоном парировала Эли.

– Откуда тебе известно мое имя?

– Мне все известно. Не только твое имя.

– Давно?

– Достаточно давно.

– Ну ладно, тогда мне тем более нечего скрывать. Я знаю, что Тео скоро вернется, и тогда и я вернусь обратно, в свое темное прошлое. Я даже не знаю, останусь я там жить или нет. А поэтому мне наплевать на его здоровье тут, на его состояние – я буду кутить, гулять, развратничать! Я уже попробовал, и мне очень даже понравилось! – неистово орал Алкей. – Мне совершенно наплевать, если я спущу и потрачу все, что у него есть! Главное, чтобы мне до конца хватило, а дальше – плевать!