Чтение онлайн

— Привет, слесарь-гинеколог! Мне сегодня к половине седьмого вечера нужна помощь Костика или Коли. Ну, в общем, того из них, кто служил в спецназе. Понял?

Старый друг спросил его вместо ответа:

— А кто аппаратуру таскать будет? Я что ли?

— Пушкин! — Резко осадил он Изю и добавил — У меня тут наметился вираж с одной девицей, а она везде ходит с таким амбалом, что его за один раз и не обоссышь. В одиннадцать я парня тебе верну. Вот и подумай теперь своей головой, нужен тебе друг инвалид, или нет, а подумав, забирай у Резины его бурю на колесах, садись за руль и вези ко мне подкрепление. Или ты настроен против секса за деньги, старый моромой?

— Ладно, морда жидовская… — Смеясь ответил ему Изя и присовокупил — Пришлю я тебе Костика. Я для них как раз сегодня новые ксивы пробил, они теперь у меня не хухры-мухры, а сотрудники «Алекса» и им уже выдали по здоровенному пистолю, так что не ссы в компот, старый сексуал.

Лулуаной всегда поражали эти их разговоры, в которых они, то и дело, материли друг друга почем зря и обзывали всякими прозвищами, но при этом, каждый раз при встрече, радостно обнимали друг друга и чуть ли не целовались взасос. Как такое могло получаться, не укладывалось в её сознании, так как сами арнисы были чрезвычайно педантичны, скупы на эмоции и очень осторожны в выборе выражений. К ней самой это не относилось только потому, что проторчав полгода на суточной орбите, она, по большей части, слушала радиостанции, вещавшие из Москвы и потому считала теперь свои манеры общепринятыми для землян. Ей было и невдомек, что полностью отвязанное радио ой как не дотягивает до шуточек, вполне допустимых в общении двух закадычных друзей.

После утреннего разговора, который напугал её так, что имей она тело, то точно бы икала весь день, юной арнисе уже больше не хотелось возвращаться к этой теме. То, что должно было произойти сегодняшней ночью, повергало её в панический ужас и больше всего она хотела отключиться от нервной системы своего временного симбионта. Но, увы, это теперь было очень трудно сделать, да к тому же ей срочно нужна была информация, чтобы перейти к следующему этапу своего сложного и многоступенчатого плана.

Знай она заранее, что ей придется столкнуться с такими варварами, какими оказались люди, она, пожалуй, отказалась бы от этой опасной экспедиции. Теперь же для неё уже не было пути назад. Лулуаной либо должна была переселиться в ближайшие два года в новое тело, переписав на его мозг свое сознание и память, либо рисковала погибнуть в теле этого огромного, дикого, невоздержанного и живущего одними только страстями, самца. Больше всего её пугало все-таки то, что она тоже могла, впоследствии, стать для Стоса сексуальной игрушкой и, что самое страшное, затем также превратиться в такую же похотливую и ненасытную самку.

Что ни говори, а в их спокойной и размеренной бесконечной жизни тоже было много приятного. На своих неуязвимых космических кораблях, невидимых для чужих космических кораблей, не оснащенных специальными сканерами, арнисы могли посещать любые миры и наблюдать за тем, что там происходит. При этом делали они все холодно и отстранено, ни во что не вмешиваясь и лишь изредка передавая свои знания для того, чтобы как можно большее число разумных существ вышло в Большой космос. Правда, Лулуаной, все-таки, была очень неопытна и мало что знала даже о жизни арнис.

Практически все их враги некогда получили всё то, чем они пытались уничтожить Сиспилу, от арнис и это вызывало у них чувство горечи и обиды. Ведь они, в отличие от других существ, обитающих в галактике Мистайль, не стремились получить за переданные знания хоть какую-нибудь выгоду, да, и вообще им было совершенно непонятен даже сам смысл тех торговых предложений, с которыми к ним, время от времени, обращались их соседи. Несколько раз они пытались откупаться от потенциальных врагов развивая их науку и поднимая её на новый уровень, но это ни к чему хорошему так в итоге и не привело. Количество врагов у них не уменьшилось.

Лулуаной очень мечтала о белковом теле и о том, что когда-нибудь она спустится на Сиспилу и сможет пройти по широким улицам её прекрасных городов, вдохнет в себя аромат цветов и сможет полежать на белом песке пляжей. Однако, при этом она и представить себе не могла, что кто-то станет тискать её совершенное, лишенное каких-либо изъянов, тело своими ручищами, да еще и попытается ввести в него свой длинный, толстый член с этой противной красной головкой.

От одной мысли об этом ей просто становилось дурно, словно её энергетический скафандр разрушился, а сама она давно не получала питающей энергии и была на волосок от гибели. Поэтому она старалась не думать о том, что вскоре произойдет при её непосредственном участии, ну, и еще о том, что она при этом будет ощущать на теле Стоса, как на своем собственном, эти липкие прикосновения рук и ног, горячее сбивчивое дыхание, да еще и чувствовать, заодно, болезненное тепло чужого тела. Но, увы, теперь она была обязана пройти через этот кошмар только для того, чтобы выжить.

Совсем иначе смотрел на всё сам Стос. Он забрался в джакузи, наполненную тёплой водой щедро сдобренной шампунем для ванн, включил на полную мощность гидромассаж и пузырьки и теперь кайфовал, держа в руках бокал с ледяным шампанским, вкус которого так нравился Лулу. Этой космической путешественнице, вообще-то, нравились прикосновения к его телу воды и массажной щетки, пузырьки, щекочущие тело снаружи и слегка пощипывающие язык и пищевод внутри. Ей даже нравилось то напряжение, которое возникало в нем от эрекции и, похоже, понравился бы суррогат сексуального наслаждения, получаемый от занятием онанизмом, но в том то и всё дело, что Стос со времен своей юности терпеть не мог двух этих пошлых баб, — Дуньку Кулакову и Зинку Ладошкину.

После ванной, опять-таки прибрав за собой, он поработал часа полтора за компьютером, верстая повесть. Пять сигнальных экземпляров первых книжек его прозы уже лежали у него на столе и добрый фей Изя растолкал их по книготорговцам. Так что уже очень скоро можно было ждать первой реакции как со стороны читающей публики, так и со стороны критиков. Поскольку все пять книг были изданы за счет автора, да, к тому же не такими уж и маленькими тиражами, то ждать результатов слишком долго ему не придётся.

Всё-таки именно это событие было для него самым волнующим. Всё остальное по сравнению с ним меркло. Его самый строгий и преданный читатель Исаак Моисеевич Кац был в восторге от литературы подобного толка, родоначальником которой был, на его взгляд, Исаак Бабель. Простой, незамысловатой, с бесхитростным, на первый взгляд, сюжетом, до краёв наполненной острым, солёным юмором, доходившим, порой, до самого откровенного ёрничества.

Героями Стаса Резанова были мэнээсы, ставшие челноками и отставные военные, подавшиеся в бизнес, в котором они ни черта не петрили. Преподавательницы вузов, открывшие салоны-парикмахерские и бутики, инженеры и врачи, которые суетливо пытались лавировать между ментами, бандитами и чиновниками, стараясь не попасть в жернова. В его книгах никто и ни в кого не стрелял, а верхом мечты многих героев этой прозы было сшибить штук пять навара и сохранить деньги целыми, да, ещё ловко спрятать их от жены.

Любились его герои хоть и редко, но с каким-то остервенением, словно в последний раз. Одна повесть так и называлась, «Виагра», и в ней рассказывалось о том, как сорокалетний коммерсант прячет от жены четыре таблетки этого чудодейственного средства и половину повести ждёт не дождется того дня, когда её подруга вернётся с морей. В конце концов всё кончилось тем, что счастливый обладатель четырёх заветных таблеток засыпает в одной постели вместе с женой и её подругой, а наутро просыпается обритым на лысо, да, ещё и вынужден наблюдать, будучи связанным по рукам и ногам, за тем, как две немолодые уже бабы занимаются лесбийскими играми с куда большей энергией, фантазией и страстью, чем они проделывали это в той же постели вместе с ним.