Чтение онлайн

Вилли, почесав в затылке, тоже подался в бега, взяв себе в помощники Мишку. Они быстро объехали несколько фирм и, найдя самую лучшую, заказали в ней торжественный именинный обед с огромным тортом. Действовали они так напористо и решительно, что всем поварам и кулинарам был немедленно объявлен аврал. В это же время Митяй, Эдуардо и Серега закупали дорогую посуду, которой у Стоса не хватало на всю их честную компанию, спиртное и цветы. Дамы в это время уже подняли в квартире всё вверх дном и вычищали в ней каждый укромный уголок. В борьбе за чистоту и порядок они не щадили ни времени, ни своих сил, ни чужих нервов.

Когда Костя и Коля под конвоем Изи затащили наверх здоровенный солярий, тех, поначалу, просто не пустили их внутрь и лишь благодаря Эллис они смогли войти и разгрузиться в тренажерном зале. После этого всех троих дамы тотчас закабалили и привлекли к хозработам. Зато уже к девяти часам вечера в квартире всё блестело и сияло так, что и плюнуть было негде. Единственное место, где эти дамы не успели поработать, была ванная комната и единственный человек, кто не принимал участия во всеобщем тарараме, была Эллис.

Девушка беспечно болтала то с Лулу, то со своим бывшим любовником и палец о палец не ударила. Впрочем, она трудилась в этой квартире куда дольше и больше своих подруг, а потому заработала себе такую привилегию. Все прекрасно понимали это и ни у кого не возникло желания попенять ей на лень и безразличие к всеобщему энтузиазму. Никто не стал возражать и против того, что поужинав вместе со всеми, она тотчас ушла из кухни, забрав с собой своего бой-френда.

Все остальные члены клана Лулуаной сидели на кухне почти до часу ночи и дружно фантазировали, доходя в своих мечтах до того, что их ненаглядная Лулу отныне станет богиней чуть ли не для всего Человечества. Даже такой трезвомыслящий человек, как Изя, и тот уже мнил себя едва ли не серым кардиналом при Правительстве Мира. Ему активно подпевал Вилли, в то время, как Резина думал лишь о том, как бы им получше отыграть на следующей неделе в Горбушке.

К часу ночи часть здымовцев разъехалась по домам, а часть осталась ночевать в квартире двадцать девять. При этом Резина, оккупировавший вместе со своей невестой кровать с водяным матрасом, послал куда подальше своего отчима вместе с матерью и предложил им, не теряя времени попусту, лечь спать в комнате для гостей, но её уже заняли Вилли и Ульта. Так что Изе с Медеей пришлось довольствоваться большим, раскладным кожаным диваном в кабинете. Это так напомнило им студенческую молодость, что они тотчас принялись шалить и резвиться, что было сил, не смотря на то, что Медея была уже на шестом месяце.

Утром, когда ещё не было восьми, приехал Бочулис и принялся всех будить всеми доступными ему способами, начиная от длинных звонков в дверь, названивания по всем телефонам и заканчивая радиоментальной руганью. Ему открыл Резина и беспардонный стилист рок-группы тотчас погнал её лидера вниз. Охрана подъезда просто балдела. То в квартиру номер двадцать девять добрых полгода, а то и больше, никто не входил и не выходил из неё, а тут все словно сбесились и никому слова не скажи, тотчас суют в рожу или кулак или полтинник баксов или удостоверение в красной корочке.

Подняв вместе с Резиной на четвертый этаж две здоровенные, но лёгкие, коробки, которые не влезали в маленькую кабину лифта, Бочулис разбудил всех остальных и, первым делом, устроил всем жуткий нагоняй. То, что Вилли и Изя приехали в обычных костюмах, он счёл самым обыкновенным свинством и стал выталкивать из квартиры всех, кроме Эллис и Кости, чтобы они ехали за смокингами, вечерними платьями и всеми своими драгоценностями. В своем праведном гневе этот не выспавшийся тип, одетый в какую-то рванину, был ужасен.

Бочулиса накормили сытным завтраком и предложили ему вздремнуть на диване, но тот добрее не стал и лёг поспать несколько часов только после того, как все уехали переодеваться. В полдень он проснулся от того, что в квартиру нагрянули официанты и повара из фирмы «Гурмэн», которые привезли на двух микроавтобусах праздничный обед. Этого он не мог пропустить и тотчас принялся всем руководить. Все здымовцы уже были одеты, как на приём к королеве и дрючить ему было больше некого, кроме официантов, но и это длилось недолго, так как этих тружеников общепита вскоре попросили покинуть помещение, наделив их, напоследок, щедрыми чаевыми.

К всеобщему негодованию Бочулис не торопился переодеваться в праздничный наряд, а почему он не делал этого, выяснилось буквально через час, когда Стос, бодрым голосом сообщил им через свой ментальный радиопередатчик, что их уже можно вынимать. Все бросились в ванную комнату, где в здоровенной, ярко-красной ванне-джакузи на синем пластиковом лежаке возвышался над водой здоровенный прозрачный пузырь. Вот тут-то и выяснилось, почему это обычно элегантный Бочулис до последней минуты щеголял в джинсовом жилете, потрёпанных слаксах и какой-то драной майке.

Эдуардо, стоявший в центре, отодвинулся немного назад, влез на стул и нацелился на ванну большой, профессиональной видеокамерой, которая постоянно находилась в квартире двадцать девять. Ровно с того самого дня, как было заснято на камеру преображение Ульты, Стос снимал процесс своего самоделения и рождения Лулуаной для истории. Очень часто брала в свои руки эту камеру Эллис и в кабинете стояло на полке уже десятка полтора видеокассет.

Бочулис, сняв с себя жилет и сбросив с ног кроссовки, вооружился своими огромными закройными ножницами и полез в ванну. Все остальные члены клана Лулуаной замерли и даже не дышали, пока из ванны стекала в фановую трубу вода и шевельнулись только тогда, когда их товарищ прорезал вздувшийся пузырь, наполненный мутноватой водой, сбоку и она струей хлынула в ванну. Бочулис тотчас быстро разрезал этот прозрачный, прочный пузырь сверху, от того места где он расходился на две колбасины и до его громадной головы.

Вода хлынула сплошным потоком и он принялся быстро разрезать кокон на руках и ногах Стоса, кромсая его на куски, вытягивая его из-под него и сбрасывая в ванну. Пару минут спустя герой дня выдернул из своего рта и носа дыхательные трубки и, шумно задышав, принялся поторапливать Бочулиса:

— Валдис, смывай скорее с меня эту слизь! У меня такое ощущение, что я весь в соплях. У-у-й, гадость, какая!

Бочулис тотчас схватил в руки губку и позолоченный гибкий шланг с душевой головкой и, включив напор посильнее, тотчас принялся бережно омывать худенькое тело Лулуаной, которое слегка подрагивало от прикосновений этих колючих струй. Тут Стос взревел, словно медведь-шатун:

— Бочулис! Зараза! Ей это все по херу! Ты мою рожу сначала умой, а то я сейчас точно блевану!

Этот крик души был-таки услышан добродетельным стилистом и он направил жесткие струи воды на перекошенную физиономию Стоса, которая действительно была покрыта комками какой-то слизи и тот, бережно придерживая одной рукой головку Лулуаной, стал ожесточенно тереть свой недовольный фейс ладонью, тихонько матерясь при этом. Как только он смыл со своего распаренного, красного лица всю слизь, оно тут же приобрело блаженное выражение.