Чтение онлайн

— Ой, Стасик, а сейчас у меня возникло ощущение, что я побывала на празднике Протуберанцев, когда происходит посвящение юных арнис в звёздные путешественники. Твой сын очень хорошо делает музыку, она у него получается ничуть не хуже, чем та, которую я слушала на орбите. А у тебя есть ещё какая-нибудь музыка твоего сына, Стасик?

Ночной концерт уже порядком надоел Стосу и он недовольным голосом одёрнул юную арнису:

— Лулу, хотя я себя уже и чувствую очень хорошо, мне хочется спать, а не слушать музыку. И, вообще, девочка, давай сразу договоримся, если я лёг спать, тот ты тотчас умолкаешь и тоже спишь, иначе я сойду с ума, постоянно слыша у себя в голове твой голос. Кстати, деточка, ты что, лишилась своих способностей к телепатии и больше не читаешь моих мыслей?

Та ответила ему печальным голосом:

— Да, ведь теперь у меня уже нет защитной энергетической оболочки, в которую был встроен сканер для чтения мыслей разумных существ. — Немного помолчав, она, вдруг, встревоженно спросила его — Стасик, а как долго ты спишь? Понимаешь, мы, арнисы, став иными существами, потеряли возможность спать и мне теперь придётся как-то приспосабливаться, чтобы не создавать тебе неудобств.

Уже почти засыпая, Стос ответил ей:

— Ну, семи, восьми часов мне обычно хватает, Лулу. Ладно, девочка моя, спокойной тебе ночи.

Проснулся Станислав Игоревич довольно поздно и вовсе не от того, что был разбужен своей космической гостьей. В дверь квартиры кто-то не только звонил, но ещё и громко стучался. Это мог быть только сын, которому, явно, не терпелось поскорее припасть к родительскому бумажнику всей грудью и облобызать если не руку дающую, то толстые пачки новеньких купюр, ещё пахнущих типографской краской.

Подскочив с софы, он бросился в первую очередь сгребать деньги с журнального столика на простыню, брошенную на пол, и только после того, как два лимона были надежно спрятаны в старинный шифоньер с финтифлюшками на дверцах, вырезанными из дерева, надел спортивные штаны и набросил на своё крупное тело синий махровый халат, хотя в комнате было уже очень жарко. Подойдя к двери, он отпер её и тотчас, даже не поздоровавшись со своим отпрыском, пошел в ванную, не соизволив распахнуть дверь перед сыном, который в нарушение договоренности припёрся к нему в половине девятого утра.

Принимая душ, он слышал, как квартира наполнилась громкими воплями Генки, отдававшего распоряжения своим друзьям-музыкантам. Кто-то безропотно пошел выносить мусор, кому-то досталось бежать в магазин за хлебом, зелёным горошком, овощами, мясом и майонезом, а Ольхон, солистке их музыкальной рок-банды, пришлось заняться приготовлением завтрака. Похоже, что этот вымогатель решил хорошенько потрясти своего родителя за туго набитую зелёными купюрами мошну, раз все они, не смотря на то, что не спали ночь, припёрлись к нему вчетвером прямиком из клуба. Лулу, которая решилась подать голос только тогда, когда он включил душ, робким голосом спросила его:

— Стасик, почему ты не дал мне возможности посмотреть на твоего сына? Ты не хочешь чтобы я видела его?

Подставив лицо под прохладные струи и дыша, наконец, полной грудью, он сказал ей вместо ответа:

— Доброе утро, Лулу. Как тебе спалось, малышка? Я не замучил тебя своим храпом? Извини, что я забыл предупредить тебя о своей самой вредной привычке. Надеюсь, что тебе не пришлось мучиться весь остаток ночи. — И уже после того, как Стос почистил зубы, он ответил — Лу, малышка, я со сна обычно похож на упыря. Особенно если не выспался. Генка пришел ко мне не один, а вместе со всеми своими друзьями, так что мне не очень хотелось портить им настроение с утра пораньше. У них и так была тяжелая ночь, ведь они музыканты ночного клуба и сегодня им приходится играть чуть ли не до самого утра, моя девочка.

Лулу, похоже, осталась довольна его ответом, раз сказала своему подопечному:

— А, тогда всё в порядке, Стасик. — После чего добавила весёлым голосом — С твоим храпом я сразу разобралась. Теперь он тебя уже не будет беспокоить, как и раковые клетки в твоих лёгких. Я уже переместила их в другое место и закапсулировала, так что ты почти здоров, хотя мне для этого пришлось немного уменьшить объём твоих лёгких, но если ты не станешь вдыхать в себя этот вонючий дым, то всё будет в полном порядке, дорогой. А теперь, Стасик, наклонись вперед, широко открой рот и несколько раз покашляй, мне нужно освободить тебя от всякой грязи, что скопилась у тебя в лёгких.

Он так и сделал, но сначала снял со стены душ, сделал напор воды посильнее и только потом с силой кашлянул. От одного только вида того, что из него тотчас вылетело, ему чуть не сделалось дурно. Да, и запах у этой коричневой, с какими-то кровавыми струпьями, жижи, тоже был ещё тот. Смыв отвратительное содержимое лёгких мощной струей воды, Стос был вынужден ещё раз почистить рот и тут же дал себе клятву немедленно бросить курить. Более того, он сделал это не мысленно, а вслух, сказав докторше, сидевшей в нём:

— Всё, Лулу, больше ни одной сигареты. Клянусь! Хватит с меня этого вонючего дегтя. Фу, гадость!

Из душа он вышел радостный, розовощекий, весёлый и очень довольный тем, что был жив в это утро. Масть действительно попёрла, да, к тому же так бурно, что он просто удивлялся этой несусветной прухе. Заглянув, для начала, на кухню, он поздоровался с крепко сбитой, грудастой девицей в джинсах и чёрном топике, туго обтягивающем её круглые, словно арбузики, упругие прелести. На плече этой девушки с короткой стрижкой и причёской "сегодня я спала в курятнике" красовалась зелёная голова кобры с открытой алой пастью и белыми зубами, пёстрым, сине-зелёно-красным кольцом дважды обвившей её сильное предплечье.

— Здравствуй, девочка. Ты ведь Ольхон, солистка этих обормотов? — Спросил он её и тут же быстро добавил — Сегодня ночью я с удовольствием прослушал вашу новую композицию, "Туман над Селенгой". Мне очень понравилось, у тебя невероятный, просто потрясающий голос, Оля, и бешенная энергетика, точь-в-точь, как у атомной электростанции.

Лулуаной тотчас заверещала в его ухе:

— Ой, Стасик, так это и есть та самая девушка, которая так чудесно пела под музыку Гены? Скажи ей, что её пение станет ещёе лучше, если она будет постоянно использовать весь диапазон своего голоса. Она зря себя сдерживает.

Черноволосая, раскосая девушка с совершенно немыслимой стрижкой скромно потупилась и спросила его:

— Вам действительно понравилось, Станислав Игоревич?

— А, то. Ты просто обалденно поёшь, Оля, только ты зря сдерживаешь свою натуру. Чуть-чуть откроешься во всю ширь и тут же прячешься. Ты пой во всю мощь своего голоса, раскрывай весь его диапазон, а эти обормоты пускай тебе подвывают на своих зулейках. Если Генка не соврал, что это он придумал тему для твоей «Селенги», то, пожалуй, из него действительно выйдет толк, но, боюсь, вся бестолочь останется.

— Во-во, Стос, я этой дурехе про то же самое толкую! — Весело пробасил с порога его отпрыск — Может быть хоть тебя она послушается. У неё же голосина, просто о-го-го, она внизу чуть ли не в инфразвук уходит, да, и верхи мне ей тянуть почти не надо. Слышь, Олька, покажи Стосу весь свой диапазон.

Не смотря на нахальный тон этого электронного композитора, который не мог отличить скрипичный ключ от гаечного, а диез от диатеза, его вокалистка радостно заулыбалась и тут же выдала совершенно ошеломляющую руладу. Слегка приоткрыв рот, она стала вбирать в себя воздух, да, ещё издавая при этом какие горловые, низкие звуки, которые, вскоре, окрепли и стали заполнять большую кухню акустическими вибрациями, то делаясь хрипло-басовыми, то взлетая высокими, чистыми и звонкими переливами. Этот вокализм длился не менее полутора минут и всё это время Станислав Игоревич стоял буквально не дыша. Как только девушка умолкла, он, от избытка чувств, шагнув вперед, поцеловал её в щеку и сказал: