Чтение онлайн

Усенко был предельно собран. Он выровнял свою "семерку" по григорьевской. Высотомер показывал 4200 метров. Потирая озябшие руки, летчик скомандовал:

– Слушать всем! Приготовиться к атаке!.. Товарищ лейтенант, почему не включаете ЭСБР{3}?

– Рано! Включу на боевом курсе.

Солнце уже склонилось к горизонту, его косые лучи светили сзади самолетов, и местность впереди хорошо просматривалась на многие километры. Над Смоленском было ясно. Константин в душе по-хорошему позавидовал умелому маневру командира полка: так точно вывести группу на цель мог только большой мастер. Вот бы ему так!

А цель все ближе. В дымке четче обозначились очертания древнего города. Немецких истребителей в небе над ним не было. Зенитки тоже молчали. "Петляковы" беспрепятственно приближались к аэродрому. Вскоре у черты города на огромном зеленом лугу проступила белая бетонная полоса, а за ней серые здания ангаров и служебных помещений, темные скобы капониров вокруг летного поля.

Но Константин вглядывался не в аэродромные сооружения, а в силуэты многочисленных самолетов, которыми был буквально забит аэродром. Большие и маленькие, группами и поодиночке они стояли в капонирах и рядом, на рулежных дорожках и у зданий, на замаскированных и открытых стоянках. Преобладали двухмоторные. Отдельной длинной цепочкой громоздились четырехмоторные. Повсюду сновали люди, машины.

– Ух, сколько же их тут!
– не удержал возгласа удивления летчик.
– Похоже, готовятся к полетам, не ждут гостей.

– Обнаглели!

Ведущий Пе-2 уже подлетал к границе аэродрома, когда перед ним в небе появились первые разрывы, а по летному полю пополз тонкий шлейф пыли - на взлет пошли дежурные "мессершмитты". Константин зло проговорил:

– Запизнылысь! Пока наберут высоту, проскочим! Количество разрывов впереди нарастало с каждой секундой. Бело- и серо-черные хлопья появлялись в небе тут и там, сливались друг с другом, образуя распухающее облако. Но стрельба зениток пока была беспорядочной и опасности для бомбардировщиков не представляла. Богомолов лег на боевой курс, и вот его зелено-голубой "петляков" уже взмахнул двухкилевым хвостом, пронзил полыхающее взрывами облако и опрокинулся в крутое пике, устремившись с нарастающей скоростью навстречу врагу. За головной машиной мелькнул хвост второй, потом третьей машины - атака началась!

Но и враг вводил в бой все новые и новые силы. Теперь на земле огрызались десятки батарей. Облако разрывов быстро накатывалось на "петляковых", обволакивало их со всех сторон. А на стоянках немецких самолетов уже взрывались авиабомбы. Вокруг них появились языки пламени, загулял огонь, и к небу потянулись дымные шлейфы горящих машин.

– Командир! Разрывы справа - пятьдесят метров!
– подал голос Георгий Збитнев.
– Теперь слева - тридцать!

"Семерку" тряхнуло. Усенко наблюдал за хвостом григорьевской машины. Она начала противозенитный маневр. Летчик стал повторять его.

– Включаю ЭСБР!
– доложил Лопатин.
– Угол пикирования сделаем семьдесят градусов. Слышишь, друг? Выдержи!

– Вас понял! Выпускаю тормозные решетки! В рев моторов вплелся резковатый шум, созданный открывшимися решетками. Пе-2 резко уменьшил скорость, будто кто-то схватил его за хвост и придержал.

– Потеряй еще двести метров! Так! Боевой! Пилот прекратил маневр, мельком взглянул вниз.

– Давайте по целям, что у ангара!
– приказал он.

– Так и хочу!
– Лопатин уже склонился над прицелом.
– Влево - восемь! Еще чуть-чуть! Стоп!
– Вывел он бомбардировщик на уцелевший ангар, рядом с которым особенно густо стояли двухмоторные "хейнкели". Бомбардиру были видны не только самолеты, но и мечущиеся фигурки людей, отъезжающие автомашины и рядом неистово стреляющая четырехствольная батарея малокалиберных пушек.

– Пошел!

Константин ждал эту команду. Он вмиг сложил губы трубочкой, протяжно свистнул и двумя руками с силой отжал штурвал. "Петляков" послушно опустил нос, голубое в дымах небо взлетело куда-то вверх, а зеленое поле аэродрома, серые рулежные дорожки с распластавшимися вдоль них чужими самолетами и кружочками рвущихся бомб, черная крыша ангара - все это встало перед Константином в прицеле и двинулось на него, стремительно увеличиваясь в размерах.

– Выводи!
– раздалась команда Лопатина. Усенко вдавил кнопку в гнездо на штурвале, "семерка", дрожа, приподняла нос, выходя из пикирования, с держателей сорвались бомбы... "Петляков" с огромной скоростью помчался над аэродромными строениями и деревьями, над домами города. Справа и слева от него рвались снаряды, но он был уже далеко. Константин отыскал в небе григорьевскую машину и подвернул. "Петляковы" быстро собирались в общий строй.

Бомбы на аэродроме продолжали рваться, разгорались новые костры пожарищ, а сверху в пике срывались последние машины. Сбитых пикировщиков не было видно, и Костя вздохнул с облегчением.

– Видел: две бомбы попали в ангар.
– Голос бомбардира был спокоен. Остальные легли рядом на площадку с самолетами. Молодец, Костя! Выдержал уголок! Я ж говорил, что люблю точность! Не торопясь, поспешим!

– Внимание!
– ворвался крик радиста.
– Справа сверху вижу четыре "мессера". Выходят на комэска.

Из синевы небес прямо на григорьевское звено падали две пары Ме-109. Стрелки передних Пе-2 встретили их дружным огнем, и вражеские истребители прервали атаку. Выпустив издали несколько очередей, они отвернули в сторону.

Но вражеских самолетов становилось все больше. Усенко прижимал "семерку" к ведущему, вертел головой по сторонам. С юго-запада наперехват группе мчалась четверка, за ней еще восьмерка "мессершмиттов". Дальше у самого горизонта виднелись еще какие-то черточки. Положение "петляковых" осложнялось: на каждый Пе-2 приходилось уже по три Ме-109!

– Командир! Командир!
– Георгий не докладывал, а кричал.
– Справа еще четыре "мессера"! А вон еще!

– Ты чего раскричался, Сгибнев?
– спросил Лопатин стрелка.
– "Мессера" летят? А что ж им делать? Пусть летят. Подойдут поближе, не волнуйся, поделюсь с тобой по-братски, будешь бить на выбор. А кричать зачем, Сгибнев?

"Ну и нервы у мужика!
– с восторгом подумал Костя.
– Тут такое! А он еще шутит!" Но удивительное дело - вовремя спокойно сказанное слово боевого товарища разрядило напряженность.

Радист опомнился и даже обиделся:

– Почему вы меня зовете Сгибневым, товарищ лейтенант? Моя фамилия Збитнев!

– Вот я и говорю: Сгибнев!
– невозмутимо повторил бомбардир.
– Ты должен перед фашистами не сгибаться, а сбивать их. Понял, Збитнев?

Количество вражеских истребителей перевалило за три десятка. "Петляковы" вместе с "мигами" шли плотным строем на большой скорости на восток. Гитлеровцы предприняли несколько атак, но, встретив сосредоточенный огонь стрелков и заградительные трассы "мигов", прекратили их, а затем повернули к Смоленску. Напряжение боя спало, и летчики заговорили, обмениваясь наблюдениями.

– Когда мы выходили из пике, - докладывал Георгий, - я видел, как к цели с севера подлетало штук двадцать "горбатых", а повыше их "эсбэ" с "лаггами". Куда они?

– Все правильно! Штурмовики и бомбардировщики должны развить наш успех! объяснил Лопатин и вдруг спросил: - Вы не слышали свист в машине перед входом в пике?

Летчик, смутившись, помалкивал, а радист захохотал:

– То наш командир перед атакой всегда свистит! Он же голубятник!..

До полета Константин настороженно косился на "старика" Лопатина, не доверял ему. После полета он смотрел на него с восторгом и готов был выполнять все его приказания.