Чтение онлайн

– Так ты, Костя, в тринадцатом? И Устименко, Уда-лов, Оноприенко тоже? Хорошо, что вместе. А я в сто тридцать четвертом один. Что рассказывать? Война застала нас под Воронежем. На четвертый день перебросили под Ржев. Дрались на участке Великие Луки - Борисов - Ржев. Летали без прикрытия. Конечно, потери были немалые. Нас вывели в тыл. Обещали дать "пешки", а получили опять "эсбушки". Наша третья эскадрилья сформировалась быстрее других, потому ее и передали вам. Я теперь командир звена. А ты все еще младшим летчиком? И Устименко? Вот дела-а! Сколько ж у тебя боевых вылетов? Четвертый десяток? Ого! Молодец! А мне похвалиться нечем, сделал только двенадцать. В вашем тринадцатом полку буду начинать с тринадцатого. Здорово? Счастливое совпадение! Я вообще везучий!

Как водится, вспомнили друзей, командиров-инструкторов, переключились на фронтовые заботы, полковые дела.

– Слушай! Как фамилия того высокого капитана из ваших? Что про эрэсы рассказывал? Симпатичный и вежливый такой.

– То Михайлов Леонид Васильевич. Только он не капитан, а старший политрук, комиссар эскадрильи. Между прочим, с высшим образованием. Толковый мужик. У нас его любят. В бой летает наравне со всеми. Особенно охотно в разведку. Раз под Невелем его зажали шесть "мессеров", и - представляешь?
– отбился. Домой еле дотянул на одном моторе. Комиссар у нас боевой! Спрашиваешь, откуда он? Саратовский. Из рабочих. Был активным комсомольцам, избирался секретарем райкома комсомола, учился в институте советского строительства, а оттуда по спецнабору пошел в школу летчиков, закончил. Службу знает! Начинал с младшего...

– О, смотри! К вам пожаловали сам генерал Захаров и комиссар Лобан, командование сорок шестой авиадивизии. Знаешь их?

Возле полкового КП появилась большая группа командиров.

– Какой Захаров? Летчик-истребитель? Тот, что воевал в Испании?

– Он самый. Георгий Нефедович! Кумир наших курсантов.

– Пойду посмотрю поближе!
– вскочил Костя. Комдив был в летном комбинезоне и внешне ничем не отличался от собравшихся командиров. Захаров что-то оживленно рассказывал, размахивал руками, показывал. Ему отвечали дружным смехом.

Младший лейтенант подошел к группе поближе.

– Да вот он и сам!
– показал Богомолов на Усенко. Костя оглянулся, не зная, к кому относились слова командира. Но ни сзади, ни рядом с ним никого не было.

– Подходи, подходи, товарищ Усенко!
– Комдив сделал приглашающий жест, разглядывая летчика.
– Ну, здравствуй!

– Здравствуйте, товарищ генерал!
– четко ответил Костя, недоумевая, почему он оказался в центре внимания.

– Так вот ты какой? Слыхал о тебе. Знаю, что учишь моих истребителей атакам бомбардировщиков да еще подбиваешь на встречу - договариваться о взаимодействиях.

Усенко сразу вспомнил, как однажды в июле он на подбитой машине сел в Двоевке на аэродроме к истребителям. В разговоре Костя упрекнул своих телохранителей за то, что они только доводили бомбардировщиков до цели и бросали. Оказалось, у истребителей был такой приказ. Тогда Усенко и предложил встречаться для отработки взаимодействия. Теперь при словах генерала он покраснел. Но сказал твердо:

– Надо договариваться, товарищ генерал. А то все летаем вместе, а получается врозь: каждый сам по себе.

– Верно!.. Тебе не хочется перебраться в истребители? Нам такие нужны.

– Гм! А нам, выходит, не нужны?
– Богомолов дернул себя за кончик уха и уставился на Усенко.

Тот переступил с ноги на ногу и, глядя в глаза генерала, твердо произнес:

– Спасибо за предложение. Только я избрал себе бомбардировщик. "Петлякова" не променяю ни на что.

– Хвалю за верность оружию, - сказал Захаров.
– Что касается взаимодействия, то мы твое предложение принимаем.

Начальство ушло в штабную землянку, а Усенко зашагал по дороге в авиаремонтные мастерские. Мысли его были заняты новым ракетным оружием. Припомнился первый боевой вылет из Кирова, когда Ярнов выстрелом из ракетницы отогнал "мессершмитта". Видимо, бегство фашистов тогда не было случайным: они уже были наслышаны об эрэсах, а у страха, как известно, глаза велики обыкновенную сигнальную ракету приняли за новое советское оружие.

Эскадрилью Горева в бой сразу не послали, а дали несколько дней, чтобы летчики изучили район, в котором им предстоит летать, и противника. 5 августа "эсбушки" нанесли меткие удары по штабу и скоплениям гитлеровцев под Ельней. Однако из боя не вернулись три экипажа с ведущим Прокопенко.

Усенко и Устименко узнали подробности гибели товарищей. Бомбардировка вражеского штаба осуществлялась звеньями. Прокопенко летел последним. Его сбили прямым попаданием: самолет взорвался над целью. Там же упал и один из ведомых. Второй ведомый загорелся, отстал и был добит "мессершмиттами".

В авиаполк прилетели Захаров и Лобан. Они провели расследование причин гибели звена Прокопенко и убедились, что удар по врагу наносился грамотно, прикрытие истребителей было достаточным, что все летчики в бою вели себя смело и решительно, но тихоходные машины оказались бессильными против плотного зенитного огня.

– Товарищ полковой комиссар!
– обратился Богомолов к Лобану.
– Когда же в авиаполк пришлют комиссара? Обещали еще в Москве. Прошло уже два месяца. Сколько же может Цехмистренко тянуть за троих?

– Как за троих? Преувеличиваете, капитан!

– Нет! Он комиссар эскадрильи, исполняет обязанности комиссара полка да еще и секретарь полковой парторганизации! В полку всего два политработника: он да комиссар второй эскадрильи Хоменок. Правда, на днях с Горевым прибыл старший политрук Михайлов. Но...

– Вот Михайлова и назначим. Думаю, нас поддержат сверху. Политработник он сильный, перед войной окончил Военно-политическую академию имени Ленина, к тому же летчик. Как, Георгий Нефедович, не возражаешь?

– Ты знаешь, я всегда за политработников-летчиков в авиации.

– Тогда решено. Ждите приказ. Личному составу можете объявить сразу. А ты, Михайлов, что молчишь?

Тот развел руками. Его худое лицо покрылось краской.

– Так неожиданно.

– По-моему, нормально. Мы на передовой. Поздравляю вас. Приступайте к делу немедленно.

– Слушаюсь!

Двукрылый У-2 с начальством зарокотал моторчиком, прямо со стоянки легко вспорхнул в небо и скрылся за лесом.

Василий Павлович проводил его взглядом, затем оценивающе поглядел на поджарую, широкоплечую фигуру своего нового комиссара:

– Ты, Леонид Васильевич, на меня не обижайся, но летать я тебе пока не дам. Во-первых, ты теперь "безлошадник" и инженер Урюпин не обещает скоро восстановить твою машину. А во-вторых? Скажу тебе прямо: Цехмистренко и Хоменок - политработники толковые и сильные, но они больше занимались своими эскадрильями, чем авиаполком. Поэтому полковое звено сейчас ослаблено. Так что, брат академик, давай вертись-крутись. Время не терпит. Нужно побыстрее все привести в норму, особенно быт наших соколов. по себе знаешь, нагрузка у них десятикратная. Все! Встретимся вечером на планировании завтрашнего дня. Бывай!
– Он козырнул и зашагал к КП.