Чтение онлайн

Магамед рухнул на стул напротив дивана, посмотрел на бутылки и спросил:

– Пить будешь?

– За две прошедших войны я так и не успел стать правоверным мусульманином, – пробормотал боевик.

Салман подошел к высокому стеклянному шкафу, задумчиво оглянулся на шефа и извлек наружу два небольших стакана конусной формы и тарелку, на которой лежали початый лимон, разломанный на части гранат и толстая плитка черного шоколада.

Не сводя взгляда с Гильядова, Кимбаев сообразил, что тот время от времени и сам коротает время за рюмкой. Вдвоем они еще ни разу не пили.

Салман поставил посуду на стол, потом молча взял ближайшую к нему бутылку и привычным движением свернул пробку. Наполнив стаканы наполовину густым, вишневого цвета напитком, он усмехнулся, по цвету дорогой ром напоминал дешевую бормотуху, которую ему доводилось пить в студенческом общежитии в те времена, когда страна еще не поделилась на федералов и вайнахов.

– За что будем пить? – подняв стакан, спросил нукер.

– За взаимопонимание, – ответил Магамед, прикладываясь к своему стакану.

– Я так и думал, – хмыкнул Салман, одним глотком проглотив ром. Наскреб в ладонь рубиновых зерен граната и забросил в рот. Бизнесмен же после выпитого, пытаясь подавить внезапно подступившую тошноту, схватил лимон и яростно впился в него крепкими зубами. Сок брызнул во все стороны.

Салман снова наполнил стаканы, потом отломал кусочек шоколада и стал медленно жевать, ожидая новой команды шефа. Но Кимбаев не торопился, он неподвижно сидел, низко опустив голову. То ли уснул, то ли о чем-то глубоко задумался.

В небольшом пространстве комнаты был слышен лишь хруст перемалываемого челюстями шоколада, почему-то не желавшего таять.

Неожиданно Кимбаев резко поднял голову и, посмотрев на нукера, мазнул мутным взглядом по скромной обстановке комнаты.

– Тебе нравится жить в такой конуре?

– Бывало и похуже, – безразлично произнес чеченец, отламывая очередной кусок шоколада.

– Ну да, ты же воин, и твой удел кочевая жизнь, походы и сражения, – искривился в пьяной усмешке Кимбаев, – а вот я купец, или, точнее, коммерсант. Мое дело жить в роскоши и крутить большими деньгами. Ты это понимаешь?

– Понимаю, – ответ был бесстрастным и тихим, как само собой разумеющийся.

– Ни черта ты не понимаешь! Бизнес требует роста, а рост, как прожорливая скотина, хочет «зелени». Сто миллионов – это то, о чем я даже мечтать не мог. С такими деньгами можно было бы расти, как на анаболиках. Или ты считаешь, что, как завещал этот подонок Эдик, все бабки нужно вбухать в войну с властью?

Слушая рассуждения шефа, Салман не сводил с него взгляда. К своему большому удивлению, он обнаружил, что глаза Магамеда совершенно трезвые, вот только чрезмерно плещется в них животный страх. Если старший нукер окажется фанатиком, то в следующее мгновение он без колебаний перережет ему горло. Но Салман молчал.

– Война никому не нужна. Ну, разве жалкой кучке абреков, которые мечутся по лесам и как дикие звери прячутся в пещерах. Все остальные уже нашли свои хлебные места и успокоились.

– Я знаю, – невозмутимым тоном произнес Гильядов. – Мне совсем недавно об этом же говорил один очень умный человек, к сожалению, уже покойный. Кстати, от завещания Малочинского он мне предложил ровно половину.

Магамед Кимбаев дернул головой, будто получил удар током, но вовремя взял себя в руки и нарочито громко засмеялся.

– Ты, парень, не только воин, ты еще и отменный дипломат. Я тебе предложу не только половину завещания, но и равную долю в бизнесе. Как только ты вернешься из Комсомольска, уже на второй день будешь моим партнером. У меня уже давно созрела идея нового дела, – похвастался бизнесмен и схватил бутылку с ромом…

Утро следующего дня прошло в борьбе с тяжелым похмельем. Магамед уехал в столицу, чтобы вернуться ближе к вечеру. Тем временем старший нукер, мысленно чертыхаясь, принял несколько таблеток «алка-зельтцера» и поплелся наблюдать за тренировкой боевиков. Перед ним стояла сложная задача выбрать людей для предстоящей поездки к морю.

«Личная гвардия» тренировалась в подвале особняка, оборудованного под настоящий бойцовский спортзал. Бывшие моджахеды, облаченные вместо кимоно в более привычные для них маскировочные костюмы, вяло изображали отработку приемов.

Салман, как обычно появившийся в зале бесшумно, стоял в дверном проеме. Несколько минут он наблюдал за вошканьем подчиненных, а когда это жалкое зрелище ему окончательно надоело, он громко хлопнул в ладоши.

– Что вы возитесь, как навозные жуки! Если и в бою проявите подобную прыть, то ваши уши достанутся первому попавшемуся гоблину.

При упоминании о гоблине вайнахи оскалились, как загнанные волки. В Чечне фантастическими персонажами называли бойцов спецназа внутренних войск за их крутой нрав. Впрочем, нелюбовь была обоюдной, и никто из противоборствующих сторон по своей воле сдаваться не собирался, в бою оставляя для себя последний патрон, последнюю гранату.

Заметив в глазах своих подчиненных неистово злобный блеск, Салман сообразил, что они уже готовы для настоящего спарринга.

– Ну, что же, не хотите тренироваться между собой, будете махаться со мной, – негромко произнес Гильядов. Окинув тяжелым взглядом почти два десятка боевиков, он уже определился, кого возьмет с собой в Комсомольск. – Ильяс, Удав, Казим, вы будете первой тройкой. Барс, Разведчик и Испанец – вторая. – В отличие от боевиков, еще совсем недавно в основной массе безграмотных сельских пацанов, которые в своем арсенале имели лишь природную силу и выносливость, а также минимум специальной подготовки, его, бывшего мастера спорта по фехтованию, учили опытные специалисты, офицеры разведки Турции и Пакистана, все до одного имеющие серьезный боевой опыт. То есть силы были явно не равны. Салман с легкостью мог покалечить всех троих, но каждый из них нужен ему для выполнения предстоящей операции. – Наденьте защитные доспехи и шлемы, – приказал он. Первая обозначенная тройка бросилась в раздевалку.

Бойцы вернулись через несколько минут, их головы были под защитой толстых шлемов, сквозь узкие щели которых поблескивали темные, как агаты, глаза. Тела прикрывали поролоновые доспехи, на руках были узкие перчатки, в которых можно было как боксировать, так и производить захваты.

– Начали, – скомандовал Салман, он не стал дожидаться, когда его кто-нибудь первым ударит, а нанес удар сам. Сделав шаг вперед, он тут же выбросил ногу вверх. Пятка по самой кратчайшей траектории врезалась в подбородок ближайшего боевика. Было слышно, как клацнули зубы жертвы, взмахнув руками, будто в отчаянии, чеченец кубарем покатился по татами.

Двое других боевиков не одновременно с двух сторон бросились на Гильядова. Старший нукер будто ждал подобных действий, он легко разорвал дистанцию, чтобы не барахтаться в клинче. Потом сделал шаг в сторону, выстраивая нападающих в линию, причем один из вайнахов оказался за спиной своего напарника.

Обманный финт кулаком Ильяс попытался блокировать и следом получил ощутимый удар под колено, затем в грудь потерявшего на мгновение равновесие чеченца врезалось ребро ладони.

Казим, вынырнувший из-за стоящего на коленях Ильяса, целясь ногой в пах Салмана, попытался нанести удар, но тот с легкостью перехватил его ногу и рванул на себя с разворота, нанося удар локтем в затылок…