Чтение онлайн

12 ноября в Одессе назначен был полет авиатора Заикина на аэроплане «Фарман». Вместе с ним в качестве пассажира сел писатель А.И. Куприн. Полет этот едва, однако, не закончился гибелью и самого авиатора, и А.И. Куприна. Подробности этой катастрофы таковы. К полету на аэродром собралась масса публики. Погода вполне благоприятствовала авиаторам – ветра почти не было, было тепло, светило солнце. Первый взлет Заикин совершил один. Около 8 минут он парил на высоте, доходящей до 300 метров. Самостоятельный второй полет и третий – с пассажиром – также прошли вполне удачно. Но вот к аппарату подходит А.И. Куприн и садится сзади Заикина. Собравшиеся аплодируют отважному писателю. Затрещал пропеллер, и аппарат плавно поднялся на высоту 50–60 метров. Едва аппарат сделал заворот, как произошло что-то ужасное и неожиданное. Он начинает делать прыжки, неверные повороты и через несколько секунд камнем падает на землю. Крик ужаса вырывается из тысячи грудей. Кроме того, аппарат падал прямо на густую толпу народа. Но здесь Заикин выказал себя действительно героем, не потерял самообладания. Даже в это ужасное мгновение он обеими руками хватает руль и невероятным усилием направляет аппарат влево. Все бросаются к месту падения: аппарат разбит вдребезги; Заикин и Куприн лежат на земле. Через несколько секунд Куприн поднимается, у него оказывается только немного поврежденной нога. Оказывают помощь Заикину и приводят его в чувство. Он весь в кровоподтеках, но, к счастью, никаких переломов нет. Первый его вопрос о Куприне.

Узнав, что он почти невредим, Заикин разрыдался и перекрестился.

Виновником падения А.И. Куприн считает себя.

«Заикин, – пишет А.И. Куприн, – сдержал свое обещание. Несмотря на мой, правда, слабый протест, вряд ли он поверил моим уверениям, что во мне только около 6 пудов, а не больше.

Если бы не находчивость и смелость Заикина, – говорит он дальше, – мы бы и сами погибли, и, упав на публику, вызвали бы много человеческих жертв.

Что касается моих впечатлений, то могу сказать только одно: вначале было хорошо; что было дальше – не помню».

Близ Севастополя открылась авиационная школа, занимающая место на Куликовом поле в границе от первой шоссейной будки между Балаклавским шоссе и лагерями 13-й пехотной дивизии. Во избежание несчастных случаев публике запрещается доступ в границах указанной местности. Вблизи авиационного поля устраивается специально огороженное место для публики, где она может наблюдать за полетами с 1 декабря.

Последний год ознаменовался для Киева целым рядом, если так можно выразиться, событий в воздухоплавательном мире.

Деятельность сосредоточилась главным образом в руках отдельных лиц, так как местные общества – Киевское общество воздухоплавания и воздухоплавательный кружок при Политехническом институте – не обладают ни средствами, ни мастерскими, ни лабораториями.

В настоящее время в Киеве имеются выстроенные здесь же аэропланы князя Кудашева, Былинкина и Сикорского; осенью еще был построен аэроплан г-на Терещенко, теперь строятся аэропланы строительным и техническим товариществом г-на Касяненко (в Черкассах), г-ми Былинкиным и Сикорским – новые типы. Работы последних представляют большой интерес, и мы намерены подробно на них остановиться.

Г-н Сикорский начал с неудачных опытов с геликоптером, г-н Былинкин так же неудачно построил «Райт». Последние 3–4 года оба соединились и построили два аппарата: биплан собственной конструкции и моноплан, похожий на «Антуанетт». Оба аппарата оказались удачными – устойчивы и прочны. За последний месяц на них был совершен целый ряд полетов, правда кратковременных. Последнее объясняется осторожностью конструкторов, не желающих подвергать риску ни себя, ни аппарат…

Московское общество воздухоплавания образовало особую комиссию для разработки вопроса об установлении национального типа русского самолета. Комиссия должна представить свои заключения к воздухоплавательному съезду будущего года.

2 декабря открыл свои действия организационный комитет по устройству Второго Всероссийского воздухоплавательного съезда, предстоящего в Москве с 22 марта по 2 апреля будущего года. В комитете председательствует профессор Н.Е. Жуковский. В числе почетных членов комитета много видных петербургских деятелей по воздухоплаванию.

Авиация в короткий промежуток своего существования стоила человечеству большого количества жертв, список которых мы и приводим ниже.

1. Отто Лилиенталь (24 сентября 1886 г.).

2. С. Пильчер (30 октября 1889 г.).

3. Малоней (18 апреля 1905 г.).

4. Лейтенант Сельфридж (17 сентября 1908 г., во время полета с Орвиллом Райтом на форт Мейер).

5. Лефевр (7 сентября 1909 г., в Жювизи, во время испытания аэроплана системы братьев Райт).

6. Энса Росси (7 сентября 1909 г., в Жювизи).

7. Капитан Фербер (22 сентября 1909 г.).

8. Фернандец (6 декабря 1910 г., в Ницце).

9. Леон Делагранж (4 января 1910 г., в Бордо).

10. Ле Блон (2 апреля 1910 г., в Сан-Себастьяне).

11. Говет-Мишелен (13 мая 1910 г., в Лионе).

12. Зосели (2 июня 1910 г., в Будапеште).

13. Спейер (17 июня 1910 г., в Сан-Франциско).

14. Робль (18 июля 1910 г., в Штеттине).

15. Вахтер (3 июля 1910 г., в Реймсе).

16. Д. Кине (10 июля 1910 г.).

17. Ролльс (12 июля 1910 г.).

18. Н. Кине (3 августа 1910 г., в Брюсселе).

19. Ш. Вальден (3 августа 1910 г., в Миноле).

20. Лейтенант Вивальди (12 августа 1910 г.).

21. Ван Мааздик (21 августа 1910 г.).

22. Гамильтон (10 сентября 1910 г.).

23. Пуалльо (25 сентября 1910 г., в Шартре).

24. Шовез (27 сентября 1910 г.).

25. Плохман (28 сентября 1910 г., в Габсгейме).

26. Хаас (4 октября 1910 г.).

27. Мациевич (8 октября 1910 г., в Санкт-Петербурге, во время Всероссийского праздника воздухоплавания).

28. Капитан Мадио (23 октября 1910 г.).

29. Лейтенант Менте (25 октября 1910 г., в Магдебурге).

30. Блоншар (25 октября 1910 г., в Исси).

31. Лейтенант Саглиетти (27 октября 1910 г., в Риме).

32. Р. Джонстон (18 ноября 1910 г., в Денвере).

Гибель отважного летчика, инструктора авиационной школы Б.В. Матыевича-Мацеевича – одно из печальных событий наших дней, которым взволновано наше общество. Хотя катастрофа эта произошла вдали от Петербурга, но он представляет себе ее ясно по бывшему примеру трагического несчастья почти с однофамильцем погибшего, тоже героем-удальцом Мациевичем.

Ужас севастопольской драмы усугубляется еще тем, что вместе с отважным летуном погиб и его родной брат, юноша мичман, которому он хотел доставить удовольствие сильного ощущения в полете.

Ошибка храбрых удальцов заключается в чрезмерной уверенности в победе. Они не допускают даже мысли об опасностях и вовсе о них не думают. Иначе ведь смелый до героизма штабс-капитан Матыевич-Мацеевич ни за что не решился бы брать пассажиром своего родного младшего брата и подвергать его опасности. Черта этой бесстрашной уверенности бесспорно составляет доблесть, но и для нее есть границы. Даже на войне.