Пилоты Его Величества
Шрифт:
При мне к знакомому офицеру на улице подошла баба, жалобно посмотрела ему прямо в лицо, вытерла нос, спросила, как зовут его, офицера, и посулилась поминать в молитвах.
В это же утро хоронили Нестерова. На церковном дворе близ Аскольдовой могилы, дожидаясь, собрался народ по бокам асфальтовой дорожки. Распорядителей было немного, держали они себя торжественно, но в обличии их было что-то совсем гоголевское, – что-нибудь да лезло вперед, не соответствуя важности события.
Под старыми ореховыми деревьями я прошел в церковь, старинную и прекрасную, залитую огнями свечей. Посреди стояли высокий цинковый гроб в цветах; поверх его лежал кожаный шлем авиатора. Гроб куплен во Львове; цветы собраны там на поле, где упал герой.
Отважный и умный Нестеров, однажды поднявшись на воздух, не мог уже спокойно жить на земле. Он полюбил воздух и знал, что только там настигнет его смерть. Он первый рассчитал математически и сделал «мертвую петлю». Он изобрел нож для рассечения цеппелинов, считая их допотопными пузырями. Он придумал и много раз репетировал атаку в воздухе на аэроплан. Он был птицей, но захотел стать соколом. На днях, заметив в воздухе австрийского летчика, он приказывает помощнику сесть и прогнать врага. Офицер на мгновение заколебался. Нестеров командует подать машину, садится, не сводя глаз с парящего аэроплана, быстро, спиралями, возносится над ним, накреняется, падает и своими шасси ударяет вражеский аэроплан – австриец-офицер, наблюдатель, машина, разбитые, валятся вниз. Но одного не рассчитал Нестеров, – спеша подняться, он не привязывает себя ремнями к сиденью, от страшного удара сам получает резкий толчок, подлетает, падает вновь на сиденье, у него ломается спинной хребет, смерть наступает мгновенно.
Так передает эту воздушную битву его механик, смотревший с земли в бинокль. Нестеров упал в воду, в болото, и совсем не был поврежден, австрийцы же, найденные близ него, оказались растерзанными ударом шасси.
За гробом шла его жена, закинув голову, закрыв глаза, закусив губу, молодая, маленькая: ей он поверял свои гениальные планы, фантастические мечтания. На кладбище, когда толпа уже прошла, вдруг пробежала, покачиваясь, красная, седая, простоволосая женщина – его мать. Ей стало дурно в церкви, сейчас же она торопилась, чтобы еще раз увидеть сына.
Его похоронили над Днепром, на откосе, откуда такой же широкий вид на черниговские поля и озера, какой открывался ему с воздушной, стремительной высоты. Воистину новых, невиданных героев открывают нам времена…
Весь в зелени, с кривыми улицами, с белыми старыми живописными домами – Владимир-Волынский. Колонки, арки, гостиные дворы, церкви, множество пестрых лавчонок – все это, маленькое, белое, старое, теснится и лепится по косогорам у болотистой речки и вокруг большой соборной площади. И надо всем повсюду шумят огромные, раскидистые деревья. Все лавки открыты, все улицы полны народом. Хохлы в серых свитках, пестро одетые хохлушки, евреи в маленьких картузах, в черных лапсердаках, поляки, солдаты. Через город идут войска, громыхает тяжелая артиллерия, тянутся санитарные повозки. Мы нанимаем пару полудохлых лошадей, садимся в грязный, перевязанный проволокой, с измятым ведром на козлах экипаж и выезжаем в поле…
Похороны военного летчика штабс-капитана П.Н. Нестерова
С великою скорбью хоронили киевляне 31 августа погибшего трагической смертью военного летчика штабс-капитана Нестерова. Около 10 часов утра многотысячные, все возрастающие по пути толпы устремились к Никольскому военному собору, доступ в который через несколько минут был прекращен. Дверь и соборная площадь представляли волнующееся стотысячное море голов. Для отдания последнего долга прибыли Великая княгиня Милица Николаевна с августейшим сыном князем Романом Петровичем, весь генералитет, многочисленные представители различных правительственных и общественных учреждений. По окончании панихиды утопающий в живых цветах гроб усопшего вынесли на руках князь Роман Петрович и офицеры воздухоплавательной роты. Траурная процессия проследовала на Аскольдову могилу, где при орудийных салютах состоялось погребение одного из величайших витязей воздушной стихии. В надгробном слове ораторы, отметив слишком тяжелую утрату, понесенную Россией в лице безвременно сошедшего в могилу вдохновителя и художника авиации, подчеркнули необычайную доблесть и отвагу усопшего, поражавшего при жизни мир своими смелыми взлетами и еще более поразившего мир своею смертью. Одновременно, по случаю одержания победы над австро-венгерскими армиями, на Софийской площади совершено всенародное моление. Радость и печаль слились в один аккорд. Громовое «ура» сменилось пением «вечной памяти». По окончании молебствия состоялись грандиозные манифестации. Манифестанты проследовали к памятникам императору Александру II и П.А. Столыпину, где были исполнены гимны и произнесены соответствующие переживаемому моменту патриотические речи.
Погибший под Львовом геройской смертью русский военный летчик штабс-капитан Петр Николаевич Нестеров слушал теоретический курс авиации в офицерской воздухоплавательной школе. Затем он поступил в авиационный отдел офицерской воздухоплавательной школы, которую блестяще окончил осенью 1912 года.
Еще работая в авиационном отделе, штабс-капитан Нестеров путем долгих, тщательных математических вычислений пришел к убеждению в полной возможности описать «мертвую петлю». По окончании отдела штабс-капитан Нестеров был прикомандирован к 3-й киевской авиационной роте. В Киеве 27 августа 1913 года, без всякой предварительной практической подготовки, на самом обычном «Нью-поре» штабс-капитан Нестеров первым в мире описал «мертвую петлю» над Куреневским аэродромом. Его первенство было признано всеми летчиками, даже самим Пегу, которого он опередил на несколько дней. В Киеве штабс-капитан Нестеров стал известен своими безумно смелыми, но всегда удачными перелетами.
В текущем году, 11 мая, штабс-капитан Нестеров, уже начальник одного из отрядов 3-й авиационной роты, неожиданно для всех совершил блестящий перелет из Киева в Гатчину, вместе с пассажиром, унтер-офицером Нелидовым. Весь перелет он совершил в 18 часов, если не считать времени остановок в пять с половиною часов. Перед самой войной, в первой половине июля, штабс-капитан Нестеров совершил еще более блестящий перелет из Москвы, где он на заводе «Дук» наблюдал за постройкой аэропланов, в Петроград – всего в четыре с половиной часа. Перелет сделан на только что выстроенном, еще не испытанном аппарате. Своими перелетами штабс-капитан Нестеров установил несколько новых мировых авиационных рекордов. После объявления войны штабс-капитан Нестеров сейчас же отправился в действующую армию. После геройски погибшего летчика остались жена и трое детей.
Гибель Нестерова ужасный удар, постигший нашу авиацию и русскую армию. Этот скромный человек, первый в мире решившийся сделать «мертвую петлю» в воздухе на стареньком аппарате, поставивший на том же аппарате рекордный перелет Киев – Петроград, погиб смертью героя, уничтожив австрийский аппарат, подкравшийся к русским.
Нет слов перед этой свежей могилой и нет слез.
Главное, что одухотворяло этого удивительного человека, – это безграничная храбрость.
Прочтите сообщение, которому мы с грустью должны верить.
Уже раз избегнув опасности под Львовом, он не только вернулся опять в воздушный строй, но и захватил с собой трофей – австрийского часового.
Его душа, все время рвавшаяся к подвигу, к свершению того, что еще никто не делал, требовала жертв своей жизнью, и он погиб.
Тихий, ласковый, милый – он был прообразом русского беззаветного геройства.
Все, кто его знал, кто помнит его подвиги, помянут его светлую душу.
31 августа киевляне хоронили с великою скорбью национального героя, штабс-капитана Петра Николаевича Нестерова.
Прах его, в присутствии Великой княгини Милицы Николаевны и ее августейшего сына князя Романа Петровича, генералитета, авиационного отряда и представителей различных правительственных и общественных учреждений, при орудийных салютах, опустили на Аскольдовой могиле. В аккорде похоронных звуков и пения «вечной памяти» все еще грезится последняя «мертвая петля» и смелый полет славного героя.
Он, Нестеров, кость от костей наших, принадлежал к счастливой ныне России; его осиротелая семья отныне принадлежит всем нам, ее горе – наше национальное горе. Нельзя, конечно, вернуть семье то, что они потеряла в герое Нестерове, на то Божья воля! Но наш святой долг перед погибшим – это укрепление его в памяти потомства. Пусть отлетевшая душа героя успокоится, что русский народ не забывает его вдовы и сирот.
Мы, нижепоименованные, обращаемся к уважаемой редакции с просьбою принять на себя труд собирать те пожертвования, которые будут направлять пожелавшие примкнуть к нашему предложению, а именно: образовать капитал, дабы приобрести участок земли с усадьбой в той местности, какую укажет нам вдова героя; усадьбу назвать желательно именем героя – Нестеровской, соорудить там часовню с образом святого Петраапостола и с неугасаемой лампадой за упокой «отлетевшей горе» праведной души героя. Быть может, и прах героя возможно будет впоследствии перенести в будущую Нестеровку… Пусть этот уголок, оживляемый природой и людьми, будет навеки дорог потомству, как стал дорог холмик на могиле Льва Толстого в Ясной Поляне, как свят в памяти народной кульневский храм на мызе Ильзенберг (пора же переименовать по-русски и эту мызу!), что близ станции Кульнево, Северо-Западных железных дорог (станция эта с 18 апреля 1912 года переименована в честь героя – Кульнево и называлась ранее Межвиды).