Пилюльки для души
Шрифт:
Дети подросли. Теперь они укладываются спать позже меня. МОИ вечера канули в Лету. Стихи меня больше не беспокоят. Муж приходит домой усталый и заваливается на диван перед телевизором, или утыкается с сыновьями в экран компьютера. Иногда я бунтую и требую к себе внимания. «Дорогой! – говорю я, – по статистике муж и жена, прожившие в браке больше десяти лет, говорят друг с другом около двух минут в день. Давай не будем искажать серьезные научные данные. Я требую, чтобы ты со мной поговорил две минуты!» «Ну, мамочка, – отмахивается обычно Олег, – помнишь, в воскресенье, когда ходили в магазин за продуктами, мы довольно долго дискутировали с тобой по поводу сосисок. Минут шесть. Так что перед наукой мы чисты».
Сегодня на глаза мне попалась старая записная книжка, еще из «прошлой жизни». С трепетом перелистывая пожелтевшие страницы, я наткнулась на переписанное почти детским почерком высказывание Альбера Камю: «Все мы, сознавая это или нет, по-нимаем, что существует любовь, для которой нет пределов, и тем не менее соглашаемся, и даже довольно спокойно, что наша-то лю-бовь, в сущности, так себе, второго сорта ». Когда я писала эти строки, догадайтесь с трех раз, какой я представляла свою любовь? А «что мы имеем», как любит выражаться дочь? Я улыбнулась, подумав об Олеге. Олег…Олежка…Конечно, наши безумные ночи, дикие сцены ревности и прочие атрибуты африканских страстей давно в прошлом, но…Он родной мне человек. Не могу назвать свое чувство к нему привычкой, тогда и дети – привычка, и мама… Мне важно, чтобы он был жив и здоров, чтобы ему было хорошо. Иногда, звоня мужу на «мобильник» и слыша: «Абонент временно не доступен…», я делаюсь просто больной. В голову начинают лезть мысли одна другой страшнее – он попал в аварию, лежит и зовет: «Мамочка!», или он зашел в обменный пункт, и его захватили террористы, отобрали телефон, избили… Понимаю, бред собачий! Но ничего поделать с собой не могу. Мне кажется, если он возьмет трубку и скажет: «Мамочка, не волнуйся, я жив, здоров, сижу у любовницы», я буду просто счастлива: «Умница, шалунишка мой, только возвращайся не поздно!» Нет! Я не согласна, что моя семья создана второсортным чувством.
«Речь не о том, но все же, все же, все же…» Надо честно признаться, хотя бы самой себе, мне мало того, что есть. Хочется большего! Но чего? Вот вопрос!
И тут меня пронзила мысль: «Ведь для того, чтобы твоя любовь представляла собой что-то необыкновенное, надо, чтобы и ты что-то из себя представляла. А я?» Действительно, кто я? Что я? Боже мой, как я живу? Меня поглотил быт. Он убивает меня, прямо как Гринпинская трясина душку Янковского в фильме «Собака Баскер-вилей». Этому надо положить конец. Мне надо вытащить себя из этого болота, только как? С чего начать? «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих!» Решено! С сегодняшнего дня меняю свою жизнь. Убираться в квартире заставлю детей. Нет, они только грязь разведут…Ладно, уборка останется за мной. Готовка…Ну, это тоже на мне, не оставлю же я своих зайчиков голодными. Но! Мусор пусть выносят сами. И к неубранным кроватям я больше не прикоснусь! А самое главное – отныне я устанавливаю себе свое личное время. Пусть это будет всего пара часов…Я окинула взглядом кучу грязной посуды в раковине, гору неглаженного белья… Хорошо, час в день. Но это будет МОЕ время, никто и ничто будет не в праве нарушить моего уединения. Да будет так.
Выйдя вечером в магазин, остановилась и посмотрела на небо. Как давно я не делала этого! Звезды, много лет глядевшие на мою унылую макушку и, вдруг, увидевшие поднятые к ним глаза, казалось, одобрительно подмигивали мне: «Не волнуйся, мамочка! Мы верим в твой потенциал!» Окрыленная, влетела я в магазин, сделала запланированные покупки, и купила себе мороженое . Обалденно дорогое, за эти деньги можно купить пять прекрасных брикетиков. Но я прекращаю экономить на себе! Теперь я буду себя баловать. Иногда.
Я медленно шла домой, наслаждаясь восхитительным вкусом. Под ногами хлюпала снежная каша, вперемешку с песком, грязью и еще, бог знает, с чем. Обычно меня жутко раздражает эта жижа, но сегодня я была снисходительна и благодушна. Это было великоду-шие сильного к слабому, победителя к побежденному. Мне казалось, что не снежное месиво, а бытовые проблемы пытаются сдержать мой легкий шаг. И твердо знала, ничего у них не получится. Нет ни единого шанса остановить меня начать новую жизнь. До-плыть до дома. Доесть этот рожок, наконец!
«Вот уж скоро весна разметет эту хлипкую слякоть,
Будет солнечный зайчик беспечно по лужам скакать.
И захочется жить, и любить, и смеяться, и плакать,
И та-та-та-та-та-та захочется верить опять!»
Ну, надо же! Стихи! Мои. Они вернулись! Осталось только подобрать слова вместо та-та-та-та-та-та. Подумаю об этом завтра в МОЕ время!
За ужином я изложила домочадцам свои требования:
– Отныне, друзья мои, лафа для вас кончилась. Теперь мусор выносите вы, постели убираете вы и посуду моете тоже вы. Вопросы есть?
– Есть. А если мы …м-м-м…забудем это сделать, как долго ты сможешь терпеть вонь от мусора, грязную посуду и беспорядок в комнатах?
– Поверьте, мое терпение безгранично. Я буду слепа, глуха и нос у меня будет зажат прищепкой. Но учтите, если раковина будет занята посудой, я не смогу готовить. Так что вам решать, будет у нас обед и ужин или нет.
– Это произвол и гнусный шантаж, – завопил старшенький.
– Между прочим, – вставила дочка, – по Международной конвенции о правах ребенка родители обязаны кормить своих детей. Мы на «Граждановедении» проходили.
– А я и не отказываюсь. Но, во-первых, разве вам на граждановеде-нии не говорили, что надо помогать взрослым, а не паразитировать на их родительских чувствах. А, во-вторых, кроме мамы у вас еще и папа имеется. Уж он-то наверняка сможет почистить картошку в забитой посудой раковине. Правда, дорогой?
– Конечно, мамочка! – Олег оторвался от газеты. По-моему он пропустил весь разговор мимо ушей, – конечно, я куплю картошку. В субботу.
– Вот вам радужная перспектива, – усмехнулась я, – в субботу вас возможно покормят. Учитывая, что сегодня вторник…
– Пап, – младший теребил отца, – мама бунтует. Она отказывается готовить, если мы не будем мыть посуду. Готовить придется тебе.
– Вот именно, – я поднялась и гордо удалилась из кухни, уходя, я отлично слышала, как они поспорили на сколько меня хватит, на полдня или на день.
Утром следующего дня, отправив мужа на работу, а детей в школу, убедившись, что кровати не убраны, посуда не вымыта, мусор на месте, я не впала в отчаяние. Быстро переделала все остальные дела: запустила стиральную машину, вымыла пол, протерла пыль, накрутила котлет. Кровати застилать не стала, хотя руки, ох, как чесались. Может повезет, и к детям сегодня придут в гости друзья, тогда, надеюсь, моим оболтусам станет стыдно за бедлам в их комнатах. Нашу спальню тоже оставила неприбранной, за компанию. Посмотрела на время, за младшим надо отправляться через час с четвертью, значит, я все рассчитала правильно. Вот и пришло МОЕ время. Как бы им распорядиться, «чтобы не было мучительно больно…» Я сварила себе кофе, сделала тосты и отправилась в кабинет, единственную прилично выглядевшую комнату.
Включила компьютер. Интересно, чем занимаются люди, просиживая часами перед монитором. Посмотрим. Так, значок Интернета. Нажимаю. Что ж, добро пожаловать в Сеть!
Я как будто попала в другой мир. Безграничные возможности лазания во «Всемирной паутине», буквально, опьяняли. Хочу общения! «Больше собеседников хороших и разных». Мои мальчишки все время «чатятся». Набираю «www.chat.ru». Здорово! Как оказывается все просто! А мне-то всегда казалось, что люди, умеющие пользоваться «компом» – полубоги.
Так. Почитаем, что пишут… Народ развлекается вовсю, кто на что горазд. Знакомятся, шутят в меру своей испорченности, ругаются… С чем же мне выйти на этот праздник жизни? Ах, да! Строчка в стихе!
Мое сообщение выглядело так: «Дамы и господа! Помоги-те молодой начинающей поэтессе дописать последнюю строчку в эпохальном произведении. Тем самым Вы дадите ей возможность получить приличный гонорар и не погибнуть голодной смертью. В качестве вознаграждения – чувство глубокого морального удовлетворения, что именно Вы не дали пропасть юному таланту». Юному, это сильно сказано. Хотя, я же говорю не о себе, а о таланте. А талант мой, прямо скажем в зачаточном состоянии, так что не очень-то погрешила я против действительности. Далее шел сам шедевр: