Чтение онлайн

Десять минут оглушительной, давящей на нервы тишины, наполненной скрежетом хитина и предсмертными воплями из котловины. Моя армия замерла на хребте, превратившись в десятитысячную статую из стали, кожи и напряжённых мускулов. Каждый был на своём месте, каждый знал свою задачу. Оставалось только ждать.

Я стоял на командном пункте, который мы наскоро оборудовали на самой вершине, рядом с артиллерийскими позициями Брунгильды. Отсюда открывался идеальный вид на всё поле предстоящей битвы. Рядом со мной стоял расчёт сигнальщиков.

Брунгильда, похожая на разъярённого валькирию, металась между своими орудиями, выкрикивая последние команды. Её гномы работали с лихорадочной, отточенной до автоматизма скоростью, выставляли углы возвышения, ловили в перекрестья прицелов цели, которые я им указал.

На флангах, скрытые в лесной зелени, изготовились к броску орки Урсулы. Я не видел их, но я чувствовал их кипящую ярость, их нетерпение и жажду крови. Они были как сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться и нанести сокрушительный удар.

Ниже по склону, ровными, как на параде, шеренгами замерли легионеры Рорха и гвардейцы фон Штраубе. Лес копий превращал склон хребта в спину гигантского дикобраза. Они были стеной, которая должна была выдержать удар цунами из хитина и плоти.

Я снова поднял к глазам подзорную трубу, внизу ничего не изменилось. Орда всё так же тупо, методично, волна за волной, накатывала на скалы, где держали оборону гомотерии. Сердце сжалось, ещё немного, и будет поздно.

— Время, — сказал я, опуская трубу. Мой голос прозвучал глухо и незнакомо.

Сигнальщик, стоявший рядом, вздрогнул и посмотрел на меня. В его глазах был немой вопрос.

— Давай, — кивнул я.

Он молча отправил первую ракету в воздух. Короткий, шипящий звук, и в небо, оставляя за собой тонкий дымный след, взмыла красная звезда, за ней остальные. Три красные точки повисли в предзакатном небе, как три капли крови.

Брунгильда не стала ждать, пока ракеты погаснут. Её первая пушка рявкнула так, что у меня заложило уши, а земля под ногами содрогнулась. Через секунду к ней присоединились остальные. Двадцать орудий, двадцать стальных глоток, изрыгнули огонь и смерть.

Я следил за полётом первых снарядов, они прочертили в небе дуги и обрушились точно на цели, позиции «офцеров» на флангах.

Земля в котловине вздыбилась, фонтаны грязи, камней и разорванных хитиновых панцирей взлетели на десятки метров вверх. Грохот взрывов слился в сплошной, непрерывный гул, который, казалось, сотрясал сами основы мироздания. Осколочно-фугасные снаряды, моя гордость, работали безупречно. Каждый залп накрывал большую площадь, превращая всё живое в кровавый фарш.

Я видел, как одного из «офицеров», огромную, похожую на сколопендру тварь, прямое попадание просто разорвало на части. Другого взрывной волной подбросило в воздух и швырнуло на скалы. Третий, охваченный пламенем от зажигательного элемента, с визгом катался по земле, пытаясь сбить огонь, пока его не добили свои же, обезумевшие от ужаса перед пламенем, сородичи.

Эффект был именно тот, на который я и рассчитывал. Орда, лишившись своих командиров, на мгновение замерла. Бессмысленный, тупой напор прекратился. Твари, до этого лезшие напролом, остановились, заметались, не понимая, что происходит, откуда пришла эта огненная смерть. Паника, как лесной пожар, начала распространяться по их рядам.

— Перенести сектор обстрела! Беглый огонь по Матке! — заорала Брунгильда, перекрывая грохот.

Её артиллеристы, лихорадочно работая, перезарядили орудия. Новый залп ушёл в центр котловины, в ту самую расщелину. То, что произошло дальше, было похоже на извержение вулкана. Десятки снарядов, начинённых нашей адской смесью, врезались в скалы вокруг расщелины, после чего те начали трескаться и осыпаться. Огромные валуны, весом в несколько сот килограмм каждый, с грохотом падали вниз, погребая под собой всё, что там было. Из глубины донёсся леденящий душу, ультразвуковой визг, от которого, казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки. Это визжала возмущённая Матка, хорошо подпаленная и погребённая под тоннами камня.

В этот самый момент Урсула повела своих орков в атаку.

— ЗА ВОЖДЯ! — её рёв, усиленный тысячью глоток, на мгновение перекрыл даже грохот канонады.

Лавина из стали и ярости хлынула с хребта, обрушившись на ошеломлённый, дезорганизованный фланг противника. Орки, размахивая своими огромными секирами и двуручниками, врубились в ряды хитиновых тварей.

Битва только начиналась, но её первый, самый важный, раунд мы выиграли. Обезглавив армию врага, мы посеяли в её рядах хаос.

Я посмотрел на скалы, где держались гомотерии. Вожаки замерли, глядя на нас и тот огненный шторм, который мы обрушили на их врагов. Надеюсь, мы поняли друг друга.

— Рорх, Фон Штраубе! Вперёд! — скомандовал я.

И вторая волна, стена из копий и винтовок, медленно, но неотвратимо, как ледник, начала своё движение вниз, в пылающий ад котловины.

Крик Урсулы потонул в грохоте канонады, но её орки не нуждались в словах. Они чувствовали ярость своей воительницы, как волки чуют кровь. Ярость, копившаяся днями унизительного отступления и бессильной злобы, наконец-то нашла выход. Она вырвалась наружу, превратив две тысячи орков в единый, сокрушительный таран, в лавину из стали, мускулов и первобытной ненависти.

Они неслись по склону хребта, не замечая камней под ногами, не чувствуя хлещущих по лицу веток. Мир схлопнулся до одной цели, копошащейся, хитиновой массы, которая ещё мгновение назад казалась непобедимой. Сейчас, после огненного шторма, который обрушила на них артиллерия Железного Вождя, эта масса была ошеломлена, дезориентирована и напугана. А Урсула собиралась превратить этот страх в агонию.

— ЗА ВОЖДЯ! — снова взревела она, и этот клич подхватили две тысячи глоток. Он прокатился по склону, смешиваясь с грохотом взрывов, и обрушился на врага раньше, чем первые ряды орков врезались в его строй.

Урсула, как живой таран, врезалась в гущу мелких, похожих на тараканов тварей. Огромный двуручный топор, выкованный лично Брунгильдой, описывал в воздухе смертоносные дуги. Каждый удар сопровождался фонтаном тёмной гемолимфы и разлетающиеся во все стороны куски хитина. Она не выбирала цели, просто крушила всё, что попадалось на пути, прорубая в живой массе широкий, кровавый коридор.

Рядом с ней, плечом к плечу, бились её лучшие воины. Они не пытались держать строй, в этой свалке это было бесполезно. Но дрались так, как привыкли, как их учили отцы и деды, каждый за себя, но все вместе. Берсерки, с горящими безумием глазами, отбросив щиты, работали топорами, превращая всё вокруг в кровавую кашу. Тяжёлые пехотинцы, закованные в броню, методично, шаг за шагом, проламывали оборону врага, прикрывая друг друга.

Подземные твари, ещё не оправившиеся от артиллерийского удара и потери своих «офицеров», всё еще были смятены. Они не ожидали атаки с этого направления. Их безмозглая, на первый взгляд, тактика была рассчитана на давление с фронта. Удар во фланг, стремительный и яростный, застал их врасплох.

Мелкие твари, составлявшие основную массу этого фланга, просто гибли сотнями. Тонкие хитиновые панцири лопались под ударами орочьих топоров, как гнилые орехи. Они пытались кусаться, царапаться, но против двухметровых, закованных в сталь берсерков у них не было ни единого шанса.