Чтение онлайн

– Он молод и одинок, - заметил Юсай.
– Что же удивительного! Впрочем, может быть, это какие-нибудь злоумышленницы?

– Совсем не то. Да вы слушайте, сэнсэй. Вышел я вчера по одному делу, возвращаюсь уже вечером, слышу - в покоях господина Хагивары женские голоса.

Подкрался я и заглянул...

– Нехорошо.

– Ничего! Гляжу, там сетка от комаров висит, а за сеткой сидит господин Хагивара с какой-то красивой женщиной. Сидят они, так это любезно беседуют.

Она просит ее не бросать, он отвечает, что в жизни никогда не бросит, пусть даже родитель твой, говорит, тебя выгонит из дома, все равно возьму к себе женой, а она клянется, что не бросит его, даже если родитель убьет ее...

– Сколько же можно, подглядывать?

– Вся штука в том, - сказал Томодзо, понизив голос, - что женщина эта не просто женщина!

– Разбойница?

– Да какая там разбойница!.. Понимаете, сэнсэй, заглянул я за полог и вижу, что на самом деле не красавица она, вся тощая, кожа да кости, лик у нее синий, с прически симада свешиваются космы волос, подола у нее нет, и вообще от бедер книзу ничего нет, и вот своей рукой из кожи да кости она вцепилась господину Хагиваре в шею, а господин сидит со счастливым лицом... Рядом сидит еще одна женщина в прическе марумагэ, тоже тощая, одна кожа да кости. Поднимается вдруг она и идет прямо на меня, и подола у нее тоже не видать, от бедер книзу ничего нет, совсем как привидение, как рисуют на картинках... Увидел я это, перепугался, зуб на зуб не попадает, побежал домой и спрятался... Никак не пойму, как это привидения околдовали господина Хагивару!

– Томодзо, - строго сказал Юсай.
– Это правда?

– Ну что за глупости - правда, неправда... С чего я стану врать? Если не жрите, сходите нынче ночью сами и убедитесь!

– Да нет, мне как-то не хочется... Странное дело, никогда не слыхивал, чтобы привидения ходили на любовные встречи. Впрочем, в одном китайском романе такой случай описан... Да нет, не может этого быть на самом деле! Ты не врешь, Томодзо?

– Я же вам говорю, сходите сами, если не верите...

– Ну что же, - глубокомысленно сказал Юсай.
– Сейчас уже рассвело, привидения, наверное, ушли...

– Сэнсэй, вот что я хочу спросить... Раз господин Хагивара спит с привидением, он должен умереть?

– Непременно умрет. Пока человек жив, он исполнен света, он свободен от скверны и чист. Мертвый же, он погрязает во тьме и исполняется злобы. Вот почему, вступив в плотскую связь с привидением, живой утрачивает чистоту крови и быстро погибает, пусть ему на роду будет написано прожить хоть сто лет.

– Я слыхал, сэнсэй, что незадолго до смерти у человека на лице проступает тень смерти, - сказал Томодзо.
– Вы бы сходили и поглядели на господина Хагивару...

– Хагивара облагодетельствовал тебя, - важно сказал Юсай, - а я дружил еще с его отцом, господином Хагиварой Синдзаэмоном, и господин Синдзаэмон перед смертью наказал мне присматривать за его сыном, господином Синдзабуро, как же я могу остаться безучастным при таких обстоятельствах? Ты же о том, что случилось, не смей рассказывать никому!

– Еще чего, - сказал Томодзо.
– Я даже жене не рассказал, неужели расскажу кому постороннему?

– Вот и помалкивай, никому ни слова...

Тем временем совсем рассвело, и добрый Хакуодо Юсай, постукивая палкой, вместе с Томодзо вышел во двор. Томодзо отправился в свою пристройку, а Юсай остановился у дверей Синдзабуро..

– Господин Хагивара!
– крикнул он.
– Господин Хагивара!

– Кто там, простите?
– отозвался Синдзабуро.

– Это Хакуодо, с вашего разрешения.

– Рано вы изволили подняться, - удивился Синдзабуро и отворил дверь. Впрочем, пожилые люди всегда встают рано. Доброе утро, входите, прошу вас... У вас, вероятно, какое-нибудь дело?

– Я пришел, - объявил Юсай, - как физиогномист. Позвольте осмотреть вас по правилам моего ремесла.

– Что это вы в такую рань? Живем рядом, могли бы пожаловать в любое время...

– Нет, не скажите, - возразил Юсай.
– Лучше всего осматривать в такое время, как сейчас, когда только взошло солнце... Да и отношения у нас с вами еще со времен вашего отца самые близкие... Ну-ка!

Тут Юсай извлек из-за пазухи увеличительное стекло и стал всматриваться сквозь него в лицо Хагивары.

– Что это вы?
– испуганно спросил Синдзабуро.

Юсай спрятал стекло и торжественно сказал:

– Господин Хагивара! Физиогномика говорит, что не пройдет и двадцати дней, как вы умрете!

– Я? Умру?

– Умрете непременно. Необъяснимые вещи бывают на свете, и сделать здесь ничего нельзя.

– Как же мне быть? Да, мне говорили, что когда человеку суждено скоро умереть, на лице его появляется тень смерти... Слыхал я также и то, что вы, сэнсэй, знаменитый физиогномист... Но ведь были же исстари люди, которым за добродетельные поступки даровался полный срок жизни! Может быть, для меня еще есть средство, сэнсэй, чтобы избежать смерти?

– Такого средства нет. Вот разве что, пожалуй, удалить от себя женщин, которые приходят к вам каждый вечер...

– Никакие женщины ко мне не приходят!

– Ну полно, вчера ночью их видели у вас. Кстати, кто это?

– Да нет, она никак не может быть опасной для моей жизни.

– Более опасного ничего для вас нет на свете.

– Послушайте, сэнсэй, это дочь хатамото Иидзимы, что живет на Усигомэ. По некоторым причинам она со своей служанкой О-Ёнэ переехала жить в Сансаки, это такая деревня в Янаке... Мне передали, будто она умерла от любви ко мне, а недавно я встретил ее, и теперь мы встречаемся очень часто... В дальнейшем я намерен взять ее в жены.

– Вы сами не знаете, что говорите!
– сказал Юсай.
– К вам ходят не женщины, а привидения! В этом теперь не приходится сомневаться, раз вам передавали, что она умерла. И она сидит рядом с вами, обняв вас за шею тощими, как нитки, - руками из кожи и костей! Кстати, вы бывали у них дома, в деревне Сансаки?

Синдзабуро ответил, что бывать у них ему не приходилось и что он встречался с ними только у себя дома семь вечеров подряд, считая со вчерашним. От слов Юсая ему стало как-то жутко, и он переменился в лице.

– Вот что, сэнсэй, - сказал он.
– Раз так, я сейчас же пойду в Сансаки и все проверю.

Он вышел из дому и отправился в Сансаки. Там он стал расспрашивать, где живут две женщины такой-то и такой-то внешности, но никто ничего не мог ему сказать. Устав от расспросов, он пошел домой, но на обратном пути, проходя мимо храма Симбандзуй-ин, заметил вдруг позади храма новую могилу с большим памятником, а возле могилы промокший под дождем красивый фонарь с колпаком в виде пиона. Не могло быть никаких сомнений - это был тот самый фонарь, с которым каждый вечер приходила О-Ёнэ. Вконец ошеломленный, Синдзабуро зашел на монастырскую кухню и спросил: