Чтение онлайн

– Обещаю, что бы то ни было.

– Я прошу вас до отъезда совершить церемонию бракосочетания с моей дочерью О-Току. Это мое единственное желание... Прошу вас, исполните его!

– Я дал слово, - сказал Коскэ, - и я готов сочетаться с вашей дочерью... Но господин мой условился с вами, что это произойдет в феврале будущего года. Мы обидим табличку с посмертным именем господина, если поженимся прямо сейчас, после всего, что произошло.... Прошу вас, давайте подождем, пока я отомщу и вернусь, а тогда уже отпразднуем свадьбу.

– Я знаю, - сказал Аикава, - что, раз уж вы взяли дело мести в свои руки, вы непременно исполните долг и вернетесь к нам, может быть, даже в самом скором времени... Но ведь неизвестно, куда бежали враги. Неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы разыскать их. Может быть, пять лет, может быть, десять... А я уже стар, я не уверен в своем завтрашнем дне, и если я уйду в дорогу, по которой не возвращаются, так и не увидев этой радости, дорога будет для меня тяжкой... И дочь так любит вас... Успокойте же мое сердце, давайте сегодня и совершим церемонию, пусть хотя бы в домашнем кругу... Вдобавок, если вы отправитесь в путь простым слугой Иидзимы, вам придется ехать с деревянным мечом. Так не лучше ли стать наследником Аикавы, доложить властям о свершившемся усыновлении и выехать настоящим самураем? Тогда в пути вам не придется страдать от грубости всякого дорожного сброда... Соглашайтесь, отпразднуем свадьбу в домашнем кругу!

– Ваши, доводы справедливы, - сказал Коскэ.
– И, если это будет в домашнем кругу, я согласен.

– Согласны?
– радостно вскричал Аикава.
– Ну вот и спасибо. Не знаю, как и благодарить вас... Аикава беден, но будьте спокойны, он сумел отложить кое-что на свадебные расходы. У меня найдется полсотни золотых для прощального вам подарка, и вы возьмете их с собой в дорогу...

– Но у меня есть деньги, - возразил Коскэ.
– Господин оставил мне сто золотых, мне больше не нужно...

– Деньги никогда не помешают, сколько бы их ни было... Особенно в дальней дороге. А если даже и будут мешать, все равно ничего, потерпите... Я, кстати, собираюсь выбрать монеты помельче и зашить их вам в нательную куртку, эту куртку вы никогда не снимайте, смотрите... На дорогах полно всяких мошенников, так что будьте осмотрительны, и еще возьмите вот этот ларчик с кистями и тушью, а кроме того, примите обещанный мною меч работы Тосиро Ёсимицу...

тяжелый, ведь правда? А вы заткните его за пояс. Если у вас за поясом будет этот меч и меч работы Тэнсё Сукэсады, пожалованный вам господином, вы совершите славные подвиги. Ведь это все равно, как если бы в пути вас незримо сопровождали ваш тесть и ваш господин.

– Благодарю вас покорно, - сказал Коскэ.

– Ну вот. А сегодня ночью мы устроим ваше бракосочетание с моей недостойной дочерью. Эй, бабка! Поди сюда... Завтра господин Коскэ отправляется в трудный и славный путь, и по этому случаю мы решили сегодня сыграть заодно его свадьбу. Ступай прибери нашу О-Току, причеши ее, пусть она покрасится... Да, а сначала вот что ты сделай. Вот эти деньги зашей в нательную куртку. Дзэндзо!

Дзэндзо, беги в харчевню, ну, знаешь, в "Ханая", и возьми праздничной закуски... так три хороших рыбы целиком. Заодно заверни в винную лавку, купи два го водки да один го мирина, а на обратном пути купи десять пачек бумаги, двадцать золотников табаку и выбери варадзи получше...

Приготовления закончились быстро. В гостиной выставили водку и закуску.

Аикава, родитель, ставший на то время и сватом, затянул "Спокойны волны четырех морей", молодые трижды по три раза обменялись чарками, на том брачная церемония и закончилась. Тут же решили разойтись.

– Вот мы и отпраздновали, бабка, - сказал Аикава.

– Хорошо отпраздновали, - сказала кормилица, - поздравляю вас. Уж я так рада, так рада, ходила ведь за барышней с ее младенческих лет, а теперь вот довелось у нее на свадьбе послужить... А ваше-то сердце, поди, как успокоилось!..

– Ты, бабка, смотри не подведи... Знаешь, завтра мы все встанем рано, так ты свари рису, накорми господина Коскэ рыбой, и горячим рисом, прямо с огня, чтобы пар шел, ладно? Ну вот... Теперь можно и расходиться. Ложитесь спать...

И прошу вас, господин Коскэ, всегда ее любите... Она у нас еще молоденькая, неловкая, ничего совсем не знает, вы ее жалейте... Ну ладно, сват, как говорится, нужен только перед свадьбой. Слышишь, бабка?.. Ты уж не подведи...

– Что вы все - "не подведи", "не подведи"...
– сказала кормилица. Кого не подвести-то?

– Вот непонятливая... Поставь там ширму, что ли... Чтобы не стыдились.

Понимаешь? Видишь, она стыдится и робеет... Чтобы сумела это самое...

– Что-то вы чудное руками показываете, господин, не пойму я...

– Вот ведь дурища... Вот у тебя, к примеру, муж был, так и дети получились... Получились дети, пошло молоко... Вот ты и пошла в кормилицы... А дочка еще молодая, так ты ей по-хорошему... это самое... Ладно?

– Что вы, господин, все ее за младенца считаете?
– рассердилась кормилица.

– Не извольте беспокоиться, все будет хорошо...

Кормилица крикнула молодым:

– Барин! Барышня! Извольте ложиться почивать!

Коскэ, погруженный в беспокойные мысли о предстоящей погоне за О-Куни и Гэндзиро, сидел, скрестив руки, на постели. Лечь О-Току не могла, поэтому сидела рядом.

– Приятной вам ночи, барин и барышня, - сказала кормилица. Барышня, вы не забыли, что я вам давеча говорила?

– Ложитесь, пожалуйста, - стесненно проговорила О-Току, обращаясь к Коскэ.

– Нет-нет, - сказал Коскэ, - мне еще надо кое о чем подумать немного... А вы не стесняйтесь, ложи- тесь и спите.

– Бабка!
– жалобно позвала О-Току.
– Поди сюда!

– Чего изволите?
– спросила кормилица.

– Барин не ложится...
– сказала О-Току и запнулась.

– Вы бы легли, барин, а то барышня лечь не может...

– Сейчас ложусь, - сказал Коскэ.
– Не беспокойтесь, не обращайте на меня внимания, - Очень уж вы серьезные, - проворчала кормилица, - и стесняетесь все...

Спокойной ночи.

– Вы бы хоть немного прилегли...
– попросила О-Току.

– Сначала ложитесь вы...
– сказал Коскэ.

– Бабка!
– позвала О-Току.

– Вот наказание-то... Послушайте, извольте ложиться!

– Бабка!

Коскэ наконец очнулся и почувствовал угрызения совести. Он лег, склонив голову на подушку, и между молодыми завязалась первая любовная беседа, за которой они полюбили друг друга навечно. А на следующий день, еще затемно, Коскэ стал готовиться к отъезду. Аикава уже был на ногах.