Чтение онлайн

Чуть выше линии прилива они построили навес и для жреца. Он благодарно забрался внутрь, утопив перед тем своих новых последователей. — Боже, — молился он, — позволь мне услышать в шуме волн твой голос, наставь меня на истинный путь. Капитаны и короли ждут твоего слова. Кому быть королем вместо Бейлона? Пропой мне на языке левиафанов его имя. Скажи мне, о, Господин подводного мира, у кого на Пайке есть силы сразиться с грядущей бурей?

Хотя его поездка в Хамерхорн и утомила его, Эйэрон Мокроголовый не знал покоя в своем убежище под крышей из черных морских водорослей. Набежавшие тучи своим плащом затмили луну и звезды, и над морем распростерлась густая, непроглядная тьма, как и воцарившаяся в его душе. Бейлон отдавал предпочтение Аше — плод от его плоти, но женщина не может править железнорожденными. Это должен быть Виктарион. Девять сыновей родилось у Квеллона Грейджоя, и Виктарион был сильнейшим, бык рода людского, бесстрашный и обязательный. В этом заключена опасность. Младший брат обязан слушать старшего, и Виктарион не тот человек, который направит свой корабль наперекор традиции. Хотя, он не любит Эурона, с тех пор, как умерла та женщина.

Он слышал снаружи храп своих утопленников, завывания ветра и звук прибоя — молот Бога, зовущий его на битву. Эйэрон вылез из своего укрытия в ледяные объятья ночи. Он стоял — нагой и бледный, худой и высокий, и как был нагим он вошел в темное, соленое море. Вода была ледяной, но он не отверг ласку своего Бога. Удар волны в грудь едва не сбил его с ног. Следующая перехлестнула через голову. Он почувствовал вкус соли на губах, и ощутил Бога вокруг себя, а его уши наполнились славой его песни. Девять сыновей родилось у Квеллона Грейджоя и я был последним из них, слабым и пугливым, как девчонка. Но это в прошлом. Тот человек утонул, и Бог дал мне силу. Холодное, соленое море обняло его, проникло сквозь его слабую человеческую плоть и коснулось его костей. «Кости», — подумал он. — «Кости души. Кости Бейлона и Урри. Правда в наших костях, ибо плоть разлагается, а кость остается. И на холмах Нагга остались кости чертогов Серого Короля…»

Дрожащий, худой и бледный, нетвердой походкой Эйэрон Мокроголовый вышел обратно на берег, став мудрее, чем был, вступая в морской предел. Он нашел в своих костях ответ, и ясно видел предназначенный ему путь. Ночь была ледяной, и когда он пробирался обратно к своему убежищу его тело, казалось, было окутано паром, но в сердце его пылал огонь, и сон пришел легко и сразу. И стон железных петель более его не тревожил.

Когда он проснулся, был ясный и ветреный день. Эйэрон позавтракал похлебкой из мидий и водорослей, приготовленной на костре из того же плавника. Едва он закончил, как из крепости явился Мерлин с полудюжиной своих стражников. — Король — мертв, — сказал ему Мокроголовый.

— Да. Я получил птицу. И затем еще одну, — Мерлин был полным лысым человеком, называвшим себя на манер зеленых земель лордом и одетым в меха и бархат. — Один ворон призывает меня к Пайку, другой к Десяти Башням. У вас Кракенов, слишком много щупалец. Вы разрываете человека на части. Что скажешь, жрец? Куда мне отправлять корабли?

Эйэрон нахмурился. — Ты сказал, Десять Башен? Какой из кракенов зовет тебя туда? — Десять Башен были владением Лорда Харлоу.

— Принцесса Аша. Она повернула свои паруса к дому. Чтец рассылает воронов, призывая всех ее друзей к Харлоу. Он утверждает, что Бейлон собирался посадить на Морской трон ее.

— Кому сидеть на Морском троне — решать Утонувшему Богу, — сказал жрец. — Преклони колени, чтобы я мог благословить тебя. — Лорд Мерлин встал на колени, и Эйэрон полил морской водой его лысую голову, из своего меха. — Господь Бог, утонувший за нас, позволь Мелдреду, слуге твоему, возродиться из моря. Благослови его солью, благослови его камнем, благослови его сталью. — По толстым щекам Мерлина стекала вода, смочившая его бороду и подбитую лисьим мехом мантию, — То, что мертво, никогда не умрет, — закончил Эйэрон, — Оно снова возродится, сильнее и крепче, чем прежде. — Но, когда Мерлин поднялся, он сказал ему: — Поднимись и слушай, чтобы мог передать слова бога остальным.

В трех футах от границы прибоя волны размыли круглую глыбу гранита. Именно на ней встал Эйэрон Мокроголовый, чтобы его могли видеть и слышать его слова все последователи.

— В море мы родились, и в море вернемся, — начал он, как и сотни раз до этого. — Бог Штормов в своем гневе низверг Бейлона и теперь он пирует в подводных дворцах. — Он поднял руки. — Железный король мертв. Но король вернется вновь! Ибо то, что мертво, умереть не может, но вновь восстанет, сильней и прочнее, чем прежде!

— Король восстанет! — выкрикнули утопленники.

— Так и будет. Но кто? — Мокроголовый прислушался, но ему ответил только шум волн: — Кто должен стать королем?

Утопленники начали греметь своими палицами, постукивая ими одна по другой. — Мокроголовый! — Кричали они. — Мокроголовый — Король! Король Эйэрон! Хотим Мокроголового!

Эйэрон покачал головой. — Если у отца два сына, и он дает одному из них топор, а другому — сеть, какой из них станет воином?

— Топор для воина, — крикнул в ответ Рас, — сеть для рыбака.

— Верно, — ответил Эйэрон. — Бог взял меня на глубину и утопил того никчемного человека, которым я был. Вернув меня, он дал мне глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать, и голос, чтобы нести его слово. Чтобы я мог стать его Пророком и учить его истинам тех, кто позабыл. Я не был рожден, чтобы сидеть на Морском троне… не более, чем Эурон Вороний Глаз. Я слышал глас бога, который произнес: ни один безбожник не сядет на мой Морской трон!

Мерлин скрестил руки на груди. — Значит, Аша? Или Виктарион? Скажи нам, жрец!

— Вам ответит Бог, но не здесь. — Эйэрон указал на жирное, белое лицо Мерлина. — Не мне внемлите, не законам человеческим, но морю. Ставьте паруса и погрузите в воду весла, милорд. И отправляйтесь на Старый Вик. Вы, все капитаны и короли. Не ходите ни к Пайку на поклон к безбожнику, ни в Харлоу, чтобы вступить в сговор с коварной женщиной. Правьте к Старому Вику. Туда, где стояли чертоги Серого Короля. Именем Утонувшего Бога я призываю вас. Я призываю всех! Покиньте свои жилища, свои замки и форты, и возвращайтесь к холму Нагга, на вече королей.

Мерлин открыл рот: — Вече королей? Настоящего вече королей не было уже…

— Слишком долго! — В ярости вскричал Эйэрон. — Но, на заре времен железнорожденные избирали своих королей, возвышая достойнейших из своего числа. Настало время вернуться к Старым Обычаям, ибо лишь это снова нас возвеличит. Вече королей избрало Урраса Железноногого Верховным Королем и увенчало его короной из плавника. Сайласа Плосконосого, и Харрага Хоара, Старого Кракена — их всех избрали на вече королей. Избранный на этом вече восстанет тот, которому суждено завершить начатое королем Бейлоном, отвоевать нам наши свободы. Я повторяю, не ходите ни к Пайку, ни к Десяти Башням Харлоу, только к Старому Вику. Разыщите холм Нагга и останки чертогов Серого Короля, потому что именно в этом священном месте, когда утонет и возродится луна, мы должны избрать себе достойного, богобоязненного короля. — Он снова поднял свои костлявые руки. — Слушайте! Внемлите волнам! Внемлите богу! Он говорит с нами, он говорит: "Нам не нужен иной король, кроме выбранного на вече!"

Его слова утонули в реве толпы, и утопленники внесли свой вклад стуком своих палиц. — Вече! — кричали они. — Вече, вече. Никого, кроме избранного на вече! — И поднятый ими грохот наверняка был слышен на Пайке Вороньему Глазу, и Богу Штормов в его облачном чертоге. И Эйэрон Мокроголовый знал, что он поступил верно.

— Кровавые апельсины, похоже, перезрели, — слабым голосом заключил принц, когда капитан выкатил его на террасу.