Чтение онлайн

Белов взглянул на часы и вскинул руки.

– Какой ужас. Вы, должно быть, только приехали. Даже не успели толком отдохнуть. Я не имею права вас задерживать.

Его слова – как мед по сердцу. Теперь я точно знаю, кто в совете будет моим любимчиком.

– Да, мы только с дороги, но подумали, что будет правильнее для начала поздороваться с вами, – вступил Марк, – мы не знали, когда вы уезжаете.

Белов кивнул.

– Потом мы обязательно переговорим со всеми вами, когда вы должным образом отдохнете. Благодарю за ваш визит.

Я коротко кивнула. Мы распрощались. Уходя я заметила, как Белов почти с огорчением вернулся у документам. Должно быть, трудная ему предстоит работа.

Дальше мы двигались свободнее. Будь моя воля, я бы побежала вперед со всех ног, лишь бы побыстрее оказаться под одеялом. Да только я не знала, куда мы идем.

На выходе из отеля Марк остановился, услышав чей-то голос. Было ещё темно и я с трудом разглядела под одним из деревьев, ровным рядом огибающих здание, силуэт человека. То был мужчина. Он лежал на земле, в длинном серрм пальто. В руках удерживал бутылку, что частично объясняло его состояние. Я подошла чуть поближе, за мной шел Марк. Чарли же остался стоять на входе.

– «Никогда не поздно», – напевал парень низким голосом. Не будь его язык заплетающимся, получилось бы красиво. Его футболка задралась, оголяя кожу. В такую погоду можно что угодно подхватить.

– Роман, – выдохнул Марк. Он подошел к товарищу и протянул ему руку.

– Кто это? – Поинтересовалась я.

– Один из постояльцев, – осведомил меня Марк. Его голос вновь звучал виновато. Видимо он получает немалую трепку за дебоширов.

– Трудный у него выдался вечер, – заметила я. Наконец парень обратил на нас внимание.

– О, ко мне снизошел ангел, – прошептал он и расхохотался. Незнакомец вновь приложился к бутылке, расплескав часть содержимого по футболке. Роман отложил бутылку в сторону, чудом умудрившись поставить ее правильно.

– Поднимайся, давай, – просил его Марк, присев на корточки.

– Я останусь здесь. Пусть и принцесса ко мне присоединиться. Вместе мы прекрасно проведем время. – Он потянулся за бутылкой. Внутри меня все похолодело. Неужели этот парень знал, кто я такая? К чему такая конспирация, когда каждый подзаборный лежачий знает как я выгляжу?

– Оставь в покое наших гостей. Чарли, подойди, пожалуйста. Нужно отвести его в номер.

Я нахмурилась. Ну, конечно, теперь благодаря местному колориту я еще позже отправлюсь в постель. Но какая разница – одним часом раньше, одним позже. Больше я все равно не устану. Разве что, потеряю сознание или терпение.

К, счастью, Чарли не слышал его замечаний по поводу совместных возлияний. Он и подошел к Марку выполнить просьбу, но его лицо перекосило от неодобрения. Вдвоём они протянули руки Роману, но тот не потрудился за них взяться. Он потянулся к бутылке.

– Если Робин Гуд не хочет помогать, я не имею ничего против. Здесь… не так скверно, как может показаться.

Чарли закатил глаза. Вдвоём они подняли Романа, игнорируя его протесты.

– Куда его тащить? – Поинтересовался Чарли.

Роман сопротивлялся, размахивая руками, но его взяли в цепкий захват.

– Не надо меня никуда тащить. Бросьте здесь, пусть все поскорее закончится.

– Я покажу, – игнорируя призыв Романа, выдавил недовольный Марк и тут же поспешил добавить, – вам по пути.

Оставлять меня в семь утра на пустынной улице Чарли в любом случае не согласился бы. Радовало хотя бы то, что из-за Романа нам не придется задерживаться.

По пути он не пытался вновь завязать со мной разговор и больше не называл меня принцессой. Я оценила это как хороший знак. Может он просто назвал меня первым прозвищем, которое пришло в голову. В его состоянии не до фантазии.

– Оставьте меня, бросьте, – причитал Роман. Его буквально тащили под руки.

– Твоё счастье, что сейчас слишком рано и тебя никто не видит.

– Пусть все видят. Какое мне дело? Я итак пал ниже некуда. Я живу здесь, – он расхохотался вновь и внутри меня все похолодело. Неужели здесь так плохо?

– Вечером ты выглядел не таким разочарованным жизнью.

Роман вновь затянул песню «Никогда не поздно», но Марк прервал его.

– Люди ещё спят. Имей уважение.

– Она бросила меня этим вечером, – горько откровенничал Роман, – растоптала и выбросила.

Марк закатил глаза.

– И ты всю ночь напивался?

– Нет, я топил горе в вине. Знаешь, как по латыни? «La vina veritas».

– Какая прелесть. И латынь вспомнил. Лучше бы ты лег спать в кровать, а не под соснами.

Мы подошли к такому же зданию, как то, возле которого мы подобрали Романа. Марк попросил меня открыть двери и они внесли поклажу. Я пошла за ними. Фойе освещались небольшим светильником, стоявшим у ресепшена. За ним дежурила немолодая женщина. Она отчаянно зевала, но при виде нас оживилась.

– Доброе утро!

– Дайте, пожалуйста, ключи нашим гостям. Я вас предупреждал о них.

Женщина отодвинула ящик и достала две карточки. Потом она обратила внимание на Романа и его отвратительное состояние.

– Вам помочь? – Обеспокоенно поинтересовалась женщина.

– Нет, мы справимся, но вы никому не говорите о том, что видели. Ему итак будет плохо, когда проспится.

– Я буду молчать, не сомневайтесь.

Мы сразу направились к лифту. Марк нажал на кнопку этажа – восьмой. По дороге он объяснил, что мы живем на одном этаже.

– Чем выше иерархия, тем ближе к небу, – горько произнес он.

– И он тоже? – Удивилась я. С виду и не скажешь.

– Он – уважаемый гость. Сверху распорядились, чтобы мы определили его в хорошее место.

Я улыбнулась. Какой дивный центр. Сюда что съезжаются высокопоставленные беженцы со всего мира? Скучно уж точно не будет.

Проснувшись, я не смогла подняться на ноги. После того, как мы отправили Романа в его комнату, где он сразу же захрапел, едва коснувшись кровати, так и не сбросив с себя пальто и ботинки, мы отправились по собственным комнатам. Сначала Марк показал комнату Чарли – она мне понравилась. Но сейчас даже камень, застеленный простынкой, вызвал бы у меня шквал буйной радости. Дальше мы отправились в мою комнату. Чарли не пожелал сразу отправляться ко сну (клянусь, будь на его месте я, то его судьба перестала бы меня волновать еще на полпути от дома). Чарли, однако, не был мною и свои обязанности он исполнял безукоризненно, на совесть.