Чтение онлайн

Дорогой Юстин!

Я жива, со мной все хорошо. Жду вас на Схиале. Надеюсь, вы уже плывете за мной на нашем большом корабле, но если вдруг ищете меня во Фране, то поторопитесь. Хоть я и в надежных руках, но все равно очень хочу домой. Сейчас мне помогает Эвон, к сожалению, я не знаю, из какого он рода и какому олхи поклоняется, но он добр ко мне. Не переживай.

Любовь моя, свет мой, солнце мое! Я очень скучаю и виню себя каждый час за то, что не дождалась тебя тогда, в праздничную ночь. Я не знаю и не помню, что случилось, но плата за мою ошибку оказалась непомерно высока. Я молюсь святой Эвер и прошу простить меня.

Мысли о тебе, твоих объятиях, поцелуях и нашей близости дают мне надежду. Скорее хочу прикоснуться к тебе вновь. Я люблю тебя, Юстин Мао, и жду.

Передай маме с папой, чтобы они поторопились.

Мне тут не по себе. Страшно и одиноко.

Твоя Далия.

В спальню вошли слуги и принесли Юстину новую, сшитую специально для него мантию. На мраморном бюсте поодаль уже красовалась его корона: золотая, обрамленная бриллиантами, с красиво переплетающимися между собой бутонами, она вызывала неподдельное отвращение у теней.

— Незримый, что за безвкусица? — Похоть витала вокруг нее и с презрением осматривала то, что ей так не нравилось. — Корона должна быть устрашающей, такой, чтоб на нее смотрели и в дрожь бросало.

— Ты лучше глянь на эту бело-голубую тряпку. — Гнев издал похожий на позыв рвоты звук и отлетел подальше от мантии. — Он что, заяц, перевязанный подарочной ленточкой?

— Это цвета Эверока, — пояснил Юстин. — Цвета ясного неба и ослепительного солнца. Символы совершенства, возвышенности и душевной чистоты. Сама святая Эвер наделила их таким смыслом.

Юстин поправил праздничную рубашку, украшенную голубой вышивкой. Большой круг начинался у шеи, располагаясь на всем воротнике, и, словно лучи, спускался прямыми полосами вниз, к животу. Юноша все еще пытался принять, что в его голове витают не только собственные мысли, но и размышления Тщеславия. Это было ему непривычно и странно, но чувства спокойствия и собственного совершенства вселяли в Юстина уверенность.

— Эвер всегда была такой: считала себя лучше других. Самая чистая, превосходная, совершенная. Что в ней нашел Сэтил? Не понимаю. По-моему, так она мерзкая выскочка.

— Ревнуешь, Похоть?

— Ты знаешь, какой я грех, ягненочек, так зачем спрашиваешь о том, что очевидно? — Она подлетела к Юстину со спины и, обняв его за шею, повисла на нем. — Да, Сэтил всегда был в моем вкусе, но я всего лишь тень, которая исполняет все его приказы. Ты же прекрасно понимаешь, о чем я. Расскажи нам о своей первой любви.

Тщеславие внутри Юстина встрепенулось, явно не имея желания слушать это. Мысли наполнились густой темнотой, но Юстин неумело отмахнулся, дав волю светлым воспоминаниям.

Это была восемнадцатая весна Далии. Королевский двор праздновал день, когда святые олхи подарили ей жизнь. Адер и Иола устроили роскошный пир, пригласив на него короля Рокрэйна и императора Арасы. Они были редкими гостями в западной столице. Север лишь несколько раз появлялся на празднованиях в этих краях: на коронации Адера, рождении Далии и ее десятилетии. А император Арасы и вовсе никогда до этого дня не удостаивал их такой чести.

В тот день к ним приехал и цирк со Схиалы. Разодетые шуты веселили гостей до самого вечера, а фокусники удивляли чудесами. Шелковые платки в их руках необычайным образом меняли цвета, а из пышных причесок дам они ловко доставали взявшиеся из ниоткуда цветы и перья. В тот день Юстин первый раз увидел говорящего попугая и даже погладил ручную ласку, которая успела стащить еду из его тарелки. Но больше всего гостей привлекал глотатель огня. Люди боялись подходить к нему близко, старались не смотреть в его подведенные черным углем глаза, но каждый раз, когда он выплевывал пламя, громко охали и восторженно аплодировали. Его представление быстро закончилось, и ему на смену пришла труппа музыкантов. Все вокруг неустанно танцевали и пели.

Рокрэйнцы приготовили для Далии показательные бои с молотами и привезли ледяную статую, растаявшую в итоге от жары. Император Комей Ку подарил принцессе роскошное шелковое платье на восточный манер, а также небольшой спектакль о сотворении мира святыми олхи, который сыграли для Далии приехавшие с ним актеры. Еда и напитки всё не заканчивались, и вечером, когда принесли сладкие угощения, большинство пьяных гостей уже мирно спали прямо за столами.

— Нельзя скучать в такой день.

Юстин сразу заметил отсутствие Далии среди гостей и, найдя принцессу в саду, быстро накинул на ее голые плечи свою мантию.

— В зале очень жарко, я вышла освежиться.

На ее щеках горел румянец, а грудь блестела от пота. Далия весь вечер танцевала, уделяя внимание каждому из гостей.

— Ты сегодня была бесподобна.

— Я соскучилась по тебе.

— Я был рядом и сидел за столом.

— Да, а я бы хотела, чтобы ты веселился со мной.

Далия обняла его, нежно касаясь руками спины. Ладонь Юстина легла на ее длинные рыжие волосы, а вторая обхватила туго затянутую в корсет талию.

— Не люблю шумные праздники, — признался юноша. — Все хотят с тобой поговорить, тянут потанцевать, предлагают выпить и рассказывают какие-то совершенно неинтересные истории.

Юстин любил тишину, и дни, полные праздничного шума, были для него настоящей мукой. Его скромность не позволяла отказывать незнакомым людям, поэтому приходилось натягивать на лицо улыбку.

— А я люблю, когда все вокруг смотрят на меня, аплодируют мне и приветствуют, дарят подарки и хвалят мою воспитанность. Хочу побольше таких веселых дней.

— Тебе недостаточно моего взгляда, принцесса?

Юстин не хотел ее обидеть, а лишь попытался флиртовать, но она не поняла этого и, отвернувшись, скрестила руки на груди. Все-таки расстроилась.

— Нет, ты не так поняла. Я… я просто… Прости. Не умею быть романтичным. — Он почесал затылок.

Юстину почему-то стало стыдно. Ему захотелось уйти, скрыться от своего позора. Далия еще слишком юна для таких шуток, и он не может вести себя так с ней. Но тут принцесса развернулась к нему и показала золотой юн, который зажала между пальцами.

— Сегодня монета попалась мне. Уж не знаю, постарались ли кухарки или же сама святая преподнесла мне такой подарок.

В Эвероке существовала традиция, любимая и соблюдаемая всеми. В праздник все пекли маленькие кексы и в один из них клали монету. Тот гость, которому она попадалась, мог загадать любое желание, и его сразу же должны были исполнить. У королевской семьи обычно просили мешок юн, новую корову или путешествие в другие страны.