Пирамида
Шрифт:
– Так вот он попробовал за вами пойти и сразу потерялся! – прокомментировал Гайдзин. – Так пришлось с ним за вами идти! И плащ выдать, а то не дошел бы.
И уже другим тоном продолжил:
– Засиделся я что-то. Будто уже и не я это. Дурная голова опять чего-то требует.
Апейт ничего не стал скрывать и рассказал про одежду и свои попытки учиться читать. Торос ничего особенного не добавил, но сердечно поблагодарил его за поиски. Гайдзин упомянул, что давно никуда не выбирался и если они не против, он пройдет с ними несколько дней в виде гостя, да ещё то, что записки надо правильно читать, там про леса, а не пустыню было. Зея со своей стороны добавила, что не просто ходила с охотниками, а целенаправленно училась строить убежища и ориентироваться:
– Даже в пустыне изредка есть сухие травы и камни. Если ещё есть шест с собой, то можно относительно легко сделать навес.
Уже начало смеркаться и идти дальше не имело смысла, так что Зея попробовала реализовать знания на практике и стала искать хоть какие-то ветки и травы, но тщетно. И тут Апейту вспомнилась иконка в виде треугольника на второй коробочке. Что-то в ней было очень знакомое. Он молча достал ее и выбрав участок поровнее нажал кнопку. В этот раз загорелась зеленая лампочка и с тихим шипением перед ним надулась палатка с треугольным входом.
Гайдзин прищелкнул языком, и забравшись внутрь начал приговаривать:
– Ага, с подогревом и охлаждением…О! Солнечные батареи в тенте! А вот аккумуляторную батарею могли и побольше взять, только на пол ночи хватит греть. Зато с самозарядом. Должна к каждой ночи немного заряжаться.
– Ну вы забираетесь?
Проблема была в том, что как только Гайдзин залез – вход пропал. Апейт провёл пальцем по входу в палатку и материал расступался, как будто он водил ножом, а через некоторое время опять срастался без следа. Проведя полукруг, он забрался внутрь. Дно палатки полностью передавало рельеф пустыни и пришлось подложить всю одежду, что бы камни не мяли бока. Вчетвером было тесно, но все так вымотались, что практически сразу заснули. После всей беготни последних дней воды осталось меньше половины, а лес с возможными реками так и не приблизился. Он был крохотной, еле заметной, серой линией на горизонте.
Апейту снилось, что они все с парализованными ногами на одних руках спасаются от Рога, а тот все догоняет и нужно срочно прочесть инструкцию, состоящую из букв Г и Н. Надо будет еще букв выудить из Гайдзина, думал он во сне.
6. Солнце и песок
А!
Нет не А!
Точно не А? Тогда Л!
Еще думай!!
П!
Ну, наконец-то … – прокряхтел Гайдзин. Зея запоминала буквы явно медленней Апейта, который уже выучил с десяток и прикладывал все усилия, чтобы не подсказывать.
Возможно, причиной того была еще и усталость. Хотелось растянуть каждую секунду «обеда», так как солнце было еще в зените, а палатка немного поддерживала режим охлаждения. Торос лежал в углу в полубессознательном состоянии, а Гайдзин почему-то начал учить их алфавиту, хотя при прошлой встрече в песках был строго против.
Залог их сегодняшнего успеха был в равномерности и монотонности. Есть те, кто может быть героем 5 минут или даже час, но тут все по-другому. Ты начинаешь смеяться над мускулистыми силачами с огромными дубинами. Они становятся бутафорными и ненастоящими по сравнению с необходимостью сделать еще один шаг. Просто шаг. Даже обжигающий песок становится манящим и так и хочется в него упасть, лишь бы получить хоть секунду отдыха.
Самое странное, что они могли остановиться в любой момент, но с осознанием этого пришло и понимание, что воды остается все меньше, а русло реки с лесистыми берегами все так же далеко. До «обеда» они шли три часа, но рельеф, сменившийся на мягкий песок делал каждый шаг настоящим подвигом даже в походных ботинках. Ветер, казавшийся не сильным, мгновенно заметал ноги при каждой остановке.
O?
O! O!!! Ну наконец-то! Давайте что ли дальше пойдем? – спросил Гайдзин.
Было непонятно, идет ли он с ними, провожает или просто их пути совпали на некоторое время. Да и в целом было ничего непонятно. Из привычного мира, где вопросы не нужны и все было понятно, Апейт попал в мир, который он совсем не знал.
И тут Апейта поразила мысль, что он сам не знает зачем идет. Изначально это была задача, можно сказать миссия, которую он хотел выполнить. Он продолжал чувствовать долг перед экипажем и хотел приложить все усилия, чтобы доставить батареи, но при этом было ли еще что-то, что нужно было именно ему? Познать мир? Убежать из клетки? Которая между прочим сейчас казалась очень привлекательной, особенно учитывая, что они прошли только половину запланированного на сегодня. Жажда знаний?
А что нужно Торосу? И вправду, он явно страшился похода, но при этом шел. Он не был готов ни морально, ни физически, но вызвался идти. Зачем?…
Гайдзин умел мотивировать и после железного заявления «Ну все! Последний вышедший готовит ужин и сторожит еду ночью» все смирились с необходимостью выйти прямо сейчас. Ну вот именно сейчас и именно на эту жару.
Палатка сложилась сама, стоило ее погладить. Хотя с утра они довольно долго гадали как же ее убрать. Пытка жарой и песком продолжилась, но теперь к монотонному передвижению ног добавилась цепочка мыслей. Дойти… несколько глотков воды… а куда и зачем они идут… потом, думать потом, сейчас идти… кабель….… какой кабель?… неважно просто слово… очки… идти. Очки! Он достал большие круглые черные очки из мешка и одел. По крайней мере одной болью стало меньше.
Хоть полдень и остался позади, но жара не сильно спала. Пирамида как будто вообще не приблизилась и продолжала блестеть обломанной вершиной, зато окружающие ее горы стали четче, а леса на их склонах зеленее. Вытекавшая со склонов река исчезала в песках, где-то посередине между ними и лесом. Но самое страшное было обернуться назад – корабль был недалеко и его форма была легко различима. Сразу становилось понятно, что у них явные проблемы с водой. Заканчивался третий день пути, до реки было еще как минимум столько же, а воды осталось меньше половины. С едой правда было лучше, так как на жаре есть не хотелось. С другой стороны, мыслей повернуть назад не было. Видимо, потому, что они столкнулись со слишком многими неизвестными вещами, здравый смысл, вместе со страхом отступили из их утомленных сознаний.
Команду «Стоп» дал Гайдзин, как самый бодрый. Солнце еще не село, но сил вообще не осталось. Апейт молча сделал положенный глоток воды, достал палатку и просто упал в еще открывающийся люк. Из последних сил он отполз и уже проваливаясь во что-то бессознательное увидел падающего рядом Тороса. Было просто поразительно, что тот тоже дошел. Зея лежала на рюкзаке, но сил заползти внутрь не нашла.
– Корабельные хлюпики – проворчал Гайдзин, и включил зарядку батарей палатки в последних лучах солнца.
Апейт проснулся ближе к утру от голода, холода и жажды одновременно. Но двигаться настолько не хотелось, что он мучился с пол часа, прежде чем открыть глаза. Рассвет был уже на подходе и стало видно, что в палатке их трое. Зея все же заползла внутрь и спала в углу, а вот Гайдзина не было. И что самое странное, вместо обогрева палатка было включена на максимальное охлаждение.
Стуча зубами, Апейт открыл палатку и выполз наружу. Часть неба украшало предрассветное зарево, но было еще темно и прохладно, хотя и не так, как в палатке. Гайдзин полулежал снаружи у стенки палатки и смотрел на капли воды, оказавшиеся на ней. Капли скатывались вниз и почти достигнув земли попадали в небольшую складку в материале палатки, созданную подложенными камнями. Оттуда нестройным потоком они текли в уже наполовину полную банку с водой.